Надеюсь, вы не побоитесь спать под одной крышей с покойником?
— Бояться нужно живых, — ответила я. — За меня не беспокойтесь — мне уже пообещали составить компанию на вечер, да и ночь я как-нибудь скоротаю.
— Думаю, местные вечером и так не дадут вам скучать — соберутся все старушки, обступят гроб со всех сторон и будут судачить допоздна. Я тут подумал, что мы поставим гроб на вашей части дома. Большая комната ведь по-прежнему пуста? Принесем стулья, стол, лавки, если вы не возражаете, конечно.
— Нет, не возражаю.
По-моему, так будет даже проще — не нужно занавешивать простынями трюмо и сервант, и ковры сворачивать в гостиной Каллисты Зиновьевны.
— Да, и еще я хотел вам сказать, что мы с женой не планируем ни переезжать в этот дом, ни продавать его — будем использовать как дачный участок, поэтому ваше присутствие нам нисколько не помешает. Живите сколько хотите! Но только не занимайте часть дома матери. Я хочу, чтобы там всё осталось без изменений.
— Разумеется, Глеб Васильевич, — ответила я.
Не буду останавливаться на этом эпизоде и расскажу вам о том, что случилось через некоторое время.
Посреди комнаты три на четыре метра с местами отклеившимися желтыми выцветшими обоями и крашеным деревянным полом со щелями, в которые запросто может проскользнуть не только монетка, но и коробок спичек, стоял гроб на двух табуретках. На столе горели свечи; мутноватый свет разгонял вечерний полумрак по углам. Унылые старухи шептались, сидя на лавках. Одна с видом провидицы утверждала, что Каллиста Зиновьевна потянет за собой в могилу виновника своей смерти; другая — плевалась, оспаривая её слова; третьи — тупили взгляды на сложенных на груди руках покойницы и без толку качались взад-вперед, время от времени вспоминая других покойников, их предсмертные часы и подобные вечера.
Я заглядывала в комнату, но тут же исчезала, как только старухи оборачивались в мою сторону — говорить с ними я не хотела. Я не хотела абсолютно ничего и пряталась в спальне, глядела сквозь оконные стекла на алый закат.
По темнеющему небу медленно растягивались перистые облака. Рыжий кот Лилии умывался на пологой крыше опустевшего дома, а внизу лаял её пес. Я расчувствовалась и поспешила через двор в запертую часть дома, чтобы взять что-нибудь съестное и накормить несчастных животных, но меня остановил мужчина в грязной фуфайке и с растрепанными редкими волосами. По забинтованным кистям я догадалась, что это был Ян Вислюков.
