— Да, жалко эту старую сплетницу, что ни говори, а умерла она паршиво; хорошо, хоть Лилия за ней на тот свет не отправилась.
— Семён Романович, мне пора идти, — я встала, услышав приближение шагов.
— Да, конечно, — он тоже поднялся, — не говорите Веронике, как я вёл себя в лесу — мне стыдно, честное слово.
— Будьте спокойны, от меня подробностей она не услышит.
Быть замешанной в любовные дела Намистиных у меня не было ни малейшего желания, и я попрощалась с детьми как раз перед появлением Вероники.
Она искоса посмотрела на нас с Семёном:
— Дарья Леонардовна, там Окунев Глеб Васильевич — сын Каллисты Зиновьевны, ищет вас.
Он приехал на катафалке с гробом, крестом, венками и телом. Поторопитесь.
Celui qui sait beaucoup dort peu.
Меньше знаешь — лучше спишь."
"Эммы всё еще не было, и Веронике снова пришлось провожать меня через весь двор. Мы перебросились парой реплик о похоронах и у ворот попрощались — меня ждал коренастый седой мужчина в серых брюках и старомодном пиджаке с затертыми рукавами. У него была свежая стрижка, и короткие волосинки на воротнике свидетельствовали о недавнем посещении парикмахерской.
Я сразу отметила, что сын Каллисты Зиновьевны обладает привлекательными чертами лица. Было в нем что-то женское, но его лицо мне понравилось большими голубыми глазами с легкой зеленцой, выразительным очертанием губ и волевым подбородком. Он заговорил со мной хриплым грудным голосом, соблюдая нормы приличия и этикета:
— Здравствуйте, Дарья Леонардовна, жаль, что нам довелось познакомиться при столь неприятных обстоятельствах.
Меня зовут Глеб Васильевич. Мама с восторгом отзывалась о вас, звала в гости, а я за две недели так не выкроил дня, чтобы приехать. Как я жалею об этом, вы себе и не представляете.
Он предложил руку, и мы направились к машине. Я в свою очередь выразила соболезнования, а он похлопал влажной ладонью по моим пальцам и сказал опечалено:
— Жену не отпускают с работы, а я толком не разбираюсь в похоронных обрядах, поэтому обратился в бюро ритуальных услуг.
Они всё сделают и сегодня, и завтра. Единственное, нужно найти в шифоньере черное платье с алыми пионами — мама неоднократно напоминала, что хочет, чтобы её положили в гроб именно в нём.
— Мы его непременно отыщем. Вы останетесь ночевать, Глеб Васильевич? — спросила я.
— Нет, я уеду вместе с этими ребятами, — он указал жестом на двух парней, переносящих во двор крышку от гроба. Крест и венки уже стояли под стенкой. — Завтра с самого утра приеду с женой и сыновьями.
