Только ни слова старушке, что это моя просьба, договорились?
— Договорились, — согласилась я, считая, что не лишним будет предотвратить убийство, если Элфи действительно всерьёз задумал избавиться от соперника.
L'amour ne se commande pas.
Насильно мил не будешь.
Всё было сделано, как просила Вероника. Семён был жив-здоров и не упускал возможности при каждой встрече оказывать мне ненужные знаки внимания. Я его избегала.
После занятий каждый вечер я шла на край посёлка и прогулочным шагом бродила, любуясь закатом над речкой.
Я не боялась встретиться с Семёном, сделав опрометчивый вывод, что вечера он проводил либо в боулинг-клубе, либо дома. По крайней мере, никто не упоминал, что Семён кормит косуль и вечером.
Был один из таких вечеров. Солнце с каждым днём садилось всё позже, продлевая волшебные минуты наслаждения зарей. Я свернула с дороги и не заметила, как оказалась на тропе между густыми кустами акации вперемешку со стройными дубами, дикими яблонями и боярышником. В руках то и дело сверкал фотоаппарат — вечерние снимки получались необыкновенно красивыми — даже сухая травинка на фоне заката.
Я шла по тропе; она вела не в глубь леса, а кругом и к реке. В тишине пели птицы; тепло; спокойно. Я забывала обо всем. Шла, останавливаясь у каждого причудливого дерева, у пня, поросшего мхом; заметив на ветке птицу, приближала объектив и делала фотографии, шикарные и без специальных эффектов. Но вдруг где-то за спиной послышался хруст ветки, я испугалась и поторопилась выйти на открытую местность. Ветер шелестел камышами недалеко, и я метнулась к реке, сама не знаю, почему, ведь можно было вернуться назад.
Но там ведь что-то хрустнуло."
"Мрачные картины рисовало воображение; неосознанно я перешла на бег; бежала от чего-то призрачного, а натолкнулась на черную фигуру, выходящую из камышей. Я закричала от страха и, резко развернувшись, побежала назад. Солнце уже почти скрылось, и тонкие лучи едва выглядывали сквозь длинную узкую тучу фиолетово-стального цвета, в форме кухонного ножа для разделки мяса.
— Дашенька, не бойтесь — это я! — раздался знакомый голос, но я не думала останавливаться.
Семён побежал за мной и, догнав, упрямо преградил путь. Мы оба тяжело дышали. Темнело.
— Вы что, преследуете меня? — спросила я, не отдышавшись. — Зачем погнались за мной?
— А зачем ты убегала? Ты же знала, что это я, — он подхватил меня под локти своими костлявыми пальцами и сжал, взволнованно теребя.
— Поэтому и побежала? И уберите от меня руки! — опять крикнула я.
