Ничего серьёзного, но я не смогла встать с постели при всём желании — слабость была вызвана низким давлением, а низкое давление — опять будто сглазом или порчей какой-то ревнивой особы. Я встречалась с Хосе Игнасио нечасто, но мы провели вдвоем несколько романтических вечеров, прогуливаясь по живописным окрестностям. Как старые добрые друзья, хочу заметить, но всё-таки в воздухе пахло весенней нежностью, и мы затрагивали и щекотливые темы, но об этом никто не мог знать.
Мы не афишировали свиданий и встречались тайно, если это слово уместно, принимая во внимание, что в посёлке работало сарафанное радио. Вероника не упускала возможности больнее меня уколоть, намекая, что я и Хосе Игнасио любовники. Я даже подумала, что это она навела на меня порчу.
Amour peut beaucoup, argent peut tout.
Сильна любовь, да деньги сильнее.
Намистины подолгу не выходили у меня из головы. Дни шли; я вела уроки.
Аромат весенних цветов вперемешку со сладкими восточными духами Вероники наполнял её дом.
В приоткрытое окно влетал легкий ветерок, принося с собой пьянящий запах белых абрикос, балеринами выстроившихся на заднем дворе поместья. Из детской комнаты были видны их пышные наряды — легчайшие, как фата невесты, и омытые свежими каплями слепого дождя. В росинках отражались солнечные лучи, и абрикосы-балерины за прозрачным занавесом гипюровых гардин блистали как в лучах прожекторов.
Я вела уроки, не упуская возможности смотреть в окно, но думала не о том, как красива природа, а о «великолепной четверке»."
"Вероника, постоянно чем-то недовольная, вела себя крайне непредсказуемо. То делала всё возможное, чтобы я чувствовала себя белой вороной, то наоборот старалась увлечь в круговорот интриг, обсуждая в моём присутствии свои любовные похождения. Слышали бы вы, с каким жаром она говорила о Хосе Игнасио однажды, когда после окончания уроков Эмма опять пригласила меня на чашечку кофе!
Отпивая по глотку кофе с коньяком, вальяжно развалившись в белом кресле, застеленным желто-молочной накидкой с узорами тропических пальм, Вероника, как царица смотрела сквозь меня с довольной улыбкой, потом вскакивала и, закрывая глаза, массировала виски, отложив чашку, словно страдала от мигрени.
Определенно, понять Веронику было невозможно.
