Но если вспомнить, что прибыль это разница между доходом и расходом, то получается, что боулинг-клуб убыточным вовсе не являлся. Если честно, меня удивило, почему ссора произошла из-за участка со зданием в аварийном состоянии — вокруг гектары свободной земли: берите и стройте, открывайте новые рабочие места, возрождайте посёлок, но нет же — мужчинам нужна была лишь победа. Семён — победитель, а Джеймс — проигравший. После неудачи Джеймс на людях назвал Семёна вором и грозился спалить боулинг-клуб, за что получил по зубам и с тех пор стал объектом издевательских шуточек со стороны Намистиных и их окружения.
Так, на этот раз Фаина красочно описала, как Джеймс и София страстно целовались за прилавком. А ведь раньше Намистины дружили с Джеймсом Бонитетовым — он в свое время чуть ли не вырывал ружьё из рук Семёна, чтобы тот не пристрелил Хосе Игнасио, но дружба в прошлом — в настоящем Джеймса воспринимали как шута горохового.
Умом никто из этой «великолепной четверки» не блистал.
Да, Семён мог зарабатывать деньги и содержать поместье в прекрасном состоянии; Фаина была лейтенантом полиции; Эмма красавицей-секретаршей у любовника Вероники; Вероника — домашней кошкой; а всех четверых объединяла одна болезнь — мания посплетничать.
Когда мне надоело слушать их колкости, я попросила Эмму провести меня через аллею, но Семён изъявил желание проводить меня лично. Вероника сверкнула глазищами и сжала губы, но не остановила мужа.
Я попрощалась со всеми, и пошла с Семёном — ломаться как девочка и настаивать, чтобы меня провела Эмма, я не стала. Пусть думают, что хотят. Наверно, коньяк хоть и в малой дозе, но в голову ударил, потому что на улице я уже пожалела, что не отказалась от провожания Семёна. Он шел медленно, держал меня за руку и надоедливо извинялся и за утро, когда напугал меня, и за своих «дамочек, проглотивших смешинку», и всё время называл меня «Дашенька». Когда наконец-то он закрыл за мной калитку, я вздохнула спокойно.
До чего же он навязчивый, нудный и к тому же ужасный слюнтяй.
Это его слащавое «Дашенька» слышалось мне днем и ночью; я не высыпалась; голова шла кругом от очередных порций сплетен и навязчивой любезности Семёна Намистина. Вскоре нервное возбуждение начало сказываться и на здоровье; Каллиста Зиновьевна из-за меня даже попросила соседку-поэтессу — Лилию, привести Хосе Игнасио.
