— Ну, если задуматься, — прошелестел Джек, — этот пушистый колобок правил своим народом несколько тысячелетий. Ни у кого на планете нет столько управленческого опыта, да еще в условиях жесткого выживания. Правда, теперь условия сильно изменились, но он быстро учится. И на официальных приемах уже не пытается угощать всех нефтепродуктами.
— Прогресс, — продолжила ворчать Лекса.
Где-то вдали смеялась компания за другим столиком, звенели бокалы.
Пивная пена оседала на дне кружки.
Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как Джек мерцает в такт музыке из колонок.
— Ну что, светлячок. Как там твоя тигрица?
Зеленые искры вспыхнули ярче.
— Миса довольна. Она устроилась в массажный салон «Золотые лапы». Клиенты в восторге.
— Массажный салон? — Лекса подняла бровь.
Джек кивнул и ответил:
— Они делают акцент на… антистресс-процедурах.
— То есть она рвет спины богатеньким лоботрясам? — ухмыльнулся Бегемот.
— Если кратко — да.
— А Шагрив? — спросил я.
— Выписан. Сейчас помогает ей… успокаивать клиентов.
Я представил тойгера, угрожающе скрестившего лапы в углу массажного кабинета, и не смог сдержать смеха.
— Ну хоть нашел какую-то работу. Жалко, талант попадает. Джек, он же отличный механик. Ты бы помог ему устроиться, что ли.
— Ага, помогу. Ты же уже с документами ему помог. Инженерный диплом слепил.
Лекса прыснула:
— ДокУмент спецназ в деле?
— Я заказал установку Каспера во все полицейский участки города, — сообщил я. — Так что станет полегче.
Бегемот благодарно кивнул, а Джек покрутил кружку, расплескав немного на бинты и сообщил:
— Мы с Мисой заявление подали.
Свадьба через месяц.
Я одобрительно хлопнул его по плечу, от чего часть искорок вылетела из-под бинтов.
Лекса покачала головой, допивая пиво:
— Ты серьезно, Джек? Ты — сонмище спор, она — плоть и кровь. Вы даже… ну… физически несовместимы.
Джек замигал быстрее.
— Лейтенант, неужели ты не знаешь, что такое платоническая любовь?
— Знаю, — фыркнула Лекса. — Но обычно это про поэтов и принцесс, а не про споры и тигрицу.
— Любовь не требует физического контакта, — голос из синтезатора звучал почти мечтательно. — Она — в моменте, когда ты видишь, как кто-то просыпается и улыбается тебе. В тишине между словами. В уверенности, что даже если весь мир рухнет — этот человек останется твоим островом.
Лекса прикусила губу.
Даже Бегемот перестал жевать крылышко.
Девушка отвернулась, но я успел заметить, как ее пальцы сжали салфетку.
— Красиво сказано, — похвалил я.
