А чего он печалится-то? Да от собственного решения!
Кто же его за язык дергал! Брякнул, не подумав! Теперь сиди тут, пока остальные братки сражаются и зарабатывают славу! Прибыль-то договорились поровну поделить, ведь сторожить такую тварь, как Кармилла — тоже штука важная и нужная. Стратегическая.
Но Мотопьянь — вольник бывалый, со стажем в пару десятилетий. Потому знал: вот отхватят они груз обратно, вернутся в родные барные пенаты и закатят пирушку. Там-то и вспомнятся все боевые заслуги.
И как сражались с кошаками.
И как грохнули в спину сучьего капитана. Но когда братва захмелеет, кто-то обязательно злорадно спросит, а что все это время делал лично он? Прикладывался к бутылке, пока его братья на байках врезались в разрозненный строй тойгеров? Любовался сиськами вампирши, пока другие умирали под градом стрел?
Мотопьянь снова хлебнул из горла и покосился на Кармиллу. Та сразу же отвесила ему улыбочку, сбросила куртку с гладкого плеча и захлопала ресницами. Проклятая тварь…
Его люди держали клыкастую суку на мушке.
И вели себя не самым подобающим образом. Как разгильдяи они себя вели, честное слово.
Разбились на кучки по всему командному отсеку. Много курили, умеренно пили — потому что запретил нажираться. Обсуждали, как будут драть Кармиллу. Некоторые, особо трахнутые на башку, садились по очереди в кресло турельщика и играли в стрелялки, как маленькие. «Ту-ду-ду-ду», — голосили они, водя огневым рычагом и вдавливая гашетку. Благо турели заблокировали по случаю ремонтных работ в машинном отделении.
Когда начался бой, Кармилла перестала напевать пошлые песенки. Она следила за мониторами, на которые транслировалось изображение с камер тактических шлемов. И сверялась с картой, которую набросали анты.
— Ох, батюшки! — воскликнул искин, когда ракета вмазала по крылатому ящеру и тот рухнул вниз. — Птичку-то жалко!
— Ничего, бабуля, — ответила вампирша. — В джунглях много птичек, всех не перебьют.
— Оюшки-аюшки! Ты посмотри, внученька, как буйная головушка-то полетела! А копьем-то, поди, больненько промеж ноженек!
— Больненько, бабушка, — расплылась в усмешке альпа.
Мотопьяни срочно захотелось выдрать ей клыки.
— Выключи этот хлам! — рыкнул он. — Задолбала комментировать, карга старая!
— Ты, внучек, на бабушку-то не серчай, — ответила Ядвига. — Бабушка ведь правда старенькая. Лучше пирожочков пойти покушай. Негоже только пить, закусывать надобно.
Сияющая ухмылка Кармиллы выразила все без слов.
Насчет этой шмары Змей дал четкие указания.
