А еще меня попросили принять участие в религиозной церемонии, чтобы заручиться моим божественным покровительством. Я согласился, но с условием, что обряд не займет много времени. Жрица уклончиво ответила, что все зависит от меня. И взглядом по мне скользнула очень характерным…
— Так что ты говорил, Волк? Розочка душила одноглазого змея? — прыснула Кармилла.
— Да, но не получилось.
— Ничего удивительного. Девочка же неопытная.
— Ага, — прыснула Шондра. — Ты бы на ее месте точно справилась.
Вампирша снова улыбнулась — загадочно и двусмысленно.
— Ой, Шони, а ведь мы забыли про Мису! — воскликнула Сэша. — Она ведь пыталась нам помочь, кити-кити! Надо выпустить ее из темницы. Там скучно и одиноко!
— Твою же мать! Правда же забыли! — крикнула турельщица.
— Что за Миса? — спросил я.
— Да одна кошка. Хотела с нами убраться отсюда, мир посмотреть. Кэп, давай ты там, как подобает Великому Разрушителю, грозно посмотришь на котят, они ее и выпустят.
— Да без проблем.
Я осушил кубок и поднялся. Вскинул ремень автомата на плечо.
Шондра последовала моему примеру. Девушки-кошки с опахалами занервничали, но Сэша им что-то сказала по-кошачьи, и те успокоились.
Подошла другая тойгерша, постарше и, покорно опустив глаза, что-то промяукала. Ангорийка перевела:
— Нашу одежду привели в порядок, кити-кити!
— Вот и отлично. Только ты это… все же халатик оставь. Тебе очень идет. В корсаже и трусах больше ходить не надо.
Ангорийка непонимающе захлопала ресницами, а вампирша прыснула:
— Волк, но ведь ей так идет! Впрочем, ты прав.
Сэша, теперь ходи без корсажа и трусов. Распоряжение капитана!
— А про твои вкусы в одежде мы еще поговорим.
Через пятнадцать минут мы стояли в коридоре с грубыми каменными стенами, а кот-стражник проворачивал ключ в замке. Он бросал на нас неприязненные взгляды, но открытую агрессию проявлять не стал.
Петли тяжелой деревянной двери скрипнули.
Свет от факела окатил соломенную подстилку.
Но в темнице оказалось пусто.
Кот-стражник что-то резко сказал, наверняка выругался.
— Сбежала! — воскликнула Сэша. — Миса сбежала, кити-кити!
И запрыгала, хлопая в ладоши. Ее спелые грудки тоже запрыгали, чуть из корсажа не выскочили. Хики радостно порхал рядом, шумя крыльями. Потом опустился в объятия своей мамочки. Маленькой части меня, которую я усердно душу, стало завидно, что этого пушистика прижимают к таким роскошествам.
— А эта Миса хороша, — протянула Шондра, осмотрев помещение. — Даже не могу понять, как она выбралась.
