Когда человек продолжил путь, оставшийся в живых голубь слетел на лужайку и начал, шагая по траве, выписывать свои бесконечные круги вокруг тела. Барни не оглядывался. Когда он, прошагав еще метров сто, поднялся по ступеням, ведущим к двери дома, и стал рыться в кармане, отыскивая ключи, Старлинг сделала рывок на полквартала, чтобы успеть перехватить его прежде, чем он скроется за дверью.
— Эй, Барни! Привет!
Барни, не очень чтобы спеша, повернулся и посмотрел на нее сверху вниз. Старлинг совсем забыла о том, что глаза у Барни расставлены неестественно широко.
Сейчас она увидела в них ум и вдруг ощутила, как между ней и этим человеком возникло взаимопонимание.
Она сдернула бейсболку, позволив волосам рассыпаться по плечам.
— Я — Клэрис Старлинг. Помните меня? Я…
— А, правительство… — произнес Барни, не проявляя никаких эмоций.
Старлинг сложила перед собой ладони и, кивнув, ответила:"
"— Точно. Я — правительственный агент, Барни, и мне необходимо с вами поговорить. Беседа будет неформальной.
Надо кое-что выяснить.
Барни неторопливо спустился по ступеням. Теперь он стоял на ведущей к дому асфальтированной дорожке перед Старлинг, а та, задрав голову, смотрела ему в лицо. Ее не смущал рост Барни — рост, способный испугать любого мужчину.
— Не могли бы вы, офицер Старлинг, признать вслух, для протокола, что я не поставлен вами в известность о своих правах? — Его голос оказался высоким и чуть грубоватым, как у Тарзана в исполнении Джонни Вайсмюллера.
— Никаких проблем.
Я не провозгласила формулу Миранды[15]. Признаю это официально.
— А теперь скажите то же самое в свою сумку.
Старлинг открыла сумку и произнесла в нее четко и громко, словно обращалась к спрятавшемуся там троллю:
— Я не прочитала Барни формулу Миранды, и Барни не знает своих прав.
— Там дальше есть местечко, где подают отличный кофе, — сказал Барни. — Сколько шапок в вашей сумке? — поинтересовался великан, когда они двинулись в направлении кафе.
— Три, — ответила Старлинг.
Мимо них проехал автобус, номерные знаки которого говорили о том, что машина предназначена для перевозки инвалидов. Старлинг чувствовала, что пассажиры автобуса пялятся на нее. Она знала, что инвалиды частенько бывают сексуально озабоченными, и считала, что несчастные молодые люди имеют полное право проявлять эту озабоченность. Юные пассажиры проехавшего вслед за автобусом автомобиля тоже косились на нее, но молчали, видимо, опасаясь Барни.
