— Позвольте мне спросить вас кое о чем, доктор Лектер, — сказала Старлинг, немного подумав над его словами. — Если для Мишу требуется самое лучшее место в этом мире, то почему таким местом не можете стать вы? Оно занято хорошим человеком, и я знаю, что вы ей не откажете. Я и Мишу могли бы быть как сестры. И если во мне, как вы утверждаете, есть место для моего отца, то почему в вас не сыщется места для Мишу?
Доктор Лектер, казалось, был страшно доволен. Правда, что именно его радовало — идея, высказанная Старлинг, или находчивость девушки, — определить было трудно.
Возможно, у него возникли неясные опасения, что он создал не совсем то, что хотел.
Ставя бокал на столик у локтя, Старлинг толкнула кофейную чашку, и та разлетелась вдребезги, ударившись о каминную решетку. Девушка даже не взглянула на нее.
Доктор Лектер, напротив, внимательно смотрел на осколки, но все они остались лежать на месте.
— Полагаю, что вам не обязательно принимать решение сию минуту, — сказала Старлинг. Ее глаза и камни серег сияли в свете камина.
Огонь со вздохом вспыхнул ярче, и девушка сквозь наряд ощутила его тепло, и в тот же миг в ее памяти всплыли недавно услышанные слова. Доктор Лектер много лет назад спрашивал у сенатора Мартин, кормила ли та грудью свою дочь. Сверхъестественное спокойствие покинуло Старлинг. На мгновение перед ее мысленным взором возникло огромное количество выстроившихся друг за другом открытых окон, и она смогла заглянуть в неведомую даль — гораздо дальше, чем позволял ей собственный жизненный опыт.
— Скажите, Ганнибал Лектер, вскармливала ли вас мать грудью? — спросила она.
— Да."
"— Вас никогда не охватывало чувство обиды за то, что вы должны были уступить материнскую грудь Мишу? Вам не казалось, что вас заставляют пожертвовать материнской грудью ради сестры?
Молчание. И затем ответ:
— Я не помню этого, Клэрис. Если я и жертвовал, то делал это охотно.
Клэрис Старлинг запустила руку в вырез платья и извлекла на свет грудь с твердым торчащим соском.
— Теперь вам не придется этим жертвовать, — сказала она.
Глядя в его глаза, девушка мизинцем захватила немного теплого «Шато-д'Икем» из своего рта, и на кончике соска повисла большая, сладкая, похожая на золотой кабошон капля. Капля чуть дрожала от дыхания.
Доктор Лектер поднялся, быстро подошел к ней и, опустившись на колени, приник к кораллу ее соска. Черные, гладко причесанные волосы доктора поблескивали в свете камина.
Глава 102
Буэнос-Айрес, Аргентина, три года спустя.
