Я не стала бы исключать того, что сукины дети что-то знают о докторе Лектере, но тебе не говорят. Будь завтра поосторожнее.
— Мистер Крофорд обязательно мне сказал бы об этом.
— Джек Крофорд, Старлинг, уже стал историей. Он отработанный пар. А что, если они затеяли что-то против тебя? За то, что у тебя острый язык, за то, что ты не позволила Крендлеру залезть себе под юбку. Что, если кто-нибудь просто захотел отправить тебя на свалку? Послушай, после нашего разговора я еще сильнее захотела припрятать источник моей информации.
— Можем ли мы сделать что-нибудь для твоего дружка с почты? Следует ли что-нибудь сделать?
— А кто, по-твоему, приходит сегодня на ужин?
— Ну хорошо, Арделия… Постой, постой… Я же считала, что это я прихожу сегодня на ужин.
— Можешь унести то, что повкуснее, на свою половину. Но только не все.
— Как ты добра!
— Не надо благодарности, детка. Мне это доставит удовольствие.
Глава 47
Еще маленькой девочкой Старлинг перебралась из скрипевшего на ветру дощатого домика в солидное краснокирпичное здание лютеранского детского приюта.
В ветхом домишке, где прошло ее раннее детство, была теплая кухня, в которой она могла съесть апельсин вместе с отцом. Но смерти хорошо известны адреса тех крошечных домов, обитатели которых за жалкие гроши готовы выполнять любую, даже самую опасную работу. Именно из такого дома уехал в своем старом пикапе на ночное дежурство отец. Уехал, чтобы быть убитым. Старлинг бежала из принявшей ее на воспитание семьи в тот момент, когда там шел массовый забой ягнят, и нашла себе убежище в лютеранском приюте.
Массивное здание приюта приучило ее чувствовать себя в безопасности. Возможно, лютеранам не хватало тепла и апельсинов и у них было слишком много Христа, но правила есть правила. Старлинг быстро поняла, что если им строго следовать, то жизнь в приюте может быть вполне сносной.
Старлинг знала, что ей ничего не грозит, пока ее судьба решается в закрытых конкурсах или напрямую зависит от результатов работы. Но в конечном итоге этого оказалось мало.
В искусстве административных интриг она была совершенно беспомощной.
Вылезая в начале рабочего дня из своего «мустанга» перед фасадом здания в Квонтико, она знала, что эти высокие каменные стены не служат ей убежищем. Даже из утреннего бедлама, царящего на парковке, двери здания казались ей входом в зловещее, нездоровое место.
Ей хотелось повидаться с Джеком Крофордом, но времени не было. Съемки на Аллее Хогана должны были вот-вот начаться.
