— Лаура, позволь представить тебе доктора Фелла. Доктор Фелл, это синьора Пацци — моя жена.
Синьоре Пацци, привыкшей к тому, что все восхищаются ее красотой, очень понравилось все то, что произошло дальше, чего нельзя сказать об ее супруге.
— Благодарю вас за столь высокую честь, коммендаторе, — сказал доктор.
Перед тем как он склонился к руке синьоры Пацци, из его рта на мгновение появился ярко-красный, с заостренным кончиком, язык. Губы доктора приблизились к руке женщины, пожалуй, ближе, чем это было принято во Флоренции.
Во всяком случае, синьора Пацци ощутила на своей коже тепло дыхания доктора.
Глаза доктора обратились на нее еще до того, как он отнял от ее руки губы и поднял голову с прилизанными волосами.
— Мне кажется, что Скарлатти вам особенно по душе, синьора Пацци.
— О да.
— Было очень приятно увидеть, что вы следите за исполнением по партитуре. В наше время мало кто это делает.
Он открыл папку, которую держал под мышкой. В папке оказалась написанная от руки на пергаменте партитура.
— Это нотная запись из римского театра Капранича. Запись датируется тысяча шестьсот восемьдесят восьмым годом. Именно тогда был создан опус, которым мы сейчас наслаждаемся.
— Потрясающе! Ты только взгляни, Ринальдо!
— Вот здесь я пометил кое-какие различия с современным исполнением первой части, — сказал доктор Лектер. — Может быть, вам захочется развлечься и проследить за второй? Возьмите ноты, пожалуйста. Я всегда могу получить их обратно у синьора Пацци. Вы не возражаете, коммендаторе? — спросил доктор, весьма внимательно посмотрев на Ринальдо.
— Конечно, нет, если того желает Лаура, — ответил Пацци и, немного подумав, поинтересовался: — Так вы выступаете перед «Студиоло», доктор?
— Да. В эту пятницу. Сольято не терпится стать свидетелем моего позора.
— В пятницу я должен быть в старом городе, — сказал Пацци. — Тогда я и верну вам ноты. Доктору Феллу, Лаура, чтобы заработать себе на хлеб, придется петь перед стаей драконов.
— Уверена, что вы прекрасно проведете свою партию, — ответила она, одарив его взглядом своих огромных карих глаз, конечно, в рамках приличия.
Доктор Лектер улыбнулся, продемонстрировав свои мелкие белые зубы.
— Мадам, если бы я был Бенвенуто Челлини, я сделал бы специально для вас алмазный венец. Итак, до пятницы, коммендаторе.
Пацци, убедившись, что доктор вернулся в свою ложу, больше к нему не оборачивался. Лишь на ступенях театра, расходясь по домам, они издали помахали друг другу.
