Бумажник во внутреннем кармане пиджака, ключи в правом кармане брюк, деньги в левом. Сложены пачкой, возможно, стянуты резинкой. Между ключами и деньгами «болт». Строен, выглядит мужественным, ухо слегка помято, на лбу чуть ниже линии волос шрам от удара. Любовью с ней он заниматься не намерен. В противном случае ребенка приносить бы не стал. Мужик, в общем, не находка, но с заключенными женщинами, видимо, не трахается. Пока ребенок сосет, лучше не смотреть в его черные глаза. Опасно. Интересно, с какой стати именно он принес сына? Хочет продемонстрировать свою власть, желает показать, что может отнять ребенка? Что ему надо? Информацию? Если так, то она изложит ему всю подноготную пятнадцати цыган, которые никогда не существовали.
Хорошо, а что я могу с этого иметь? Посмотрим. А тем временем покажем ему сосок.
Ромула вышла из-за ширмы. Под губками ребенка виднелся коричневый полумесяц соска.
— Там страшно жарко, — сказала она, внимательно наблюдая за выражением лица полицейского.
— Не могли бы вы открыть окно?
— Я могу сделать нечто большее, Ромула. Я могу открыть дверь, и ты это знаешь.
В комнате стало тихо. Издалека доносился шум тюрьмы Солличчиано, так похожий на постоянную головную боль.
— Скажите, что вы хотите. Чем мне предстоит заниматься? Я согласна на многое, но не на все.
Инстинкт подсказал Ромуле, что полицейский будет ее больше уважать, ели она выступит с подобным предостережением.
— Займешься всего лишь своим обычным делом, — сказал Пацци.
— Но я хочу, чтобы ты его провалила.
Глава 25
Днем они вели наблюдение за фасадом палаццо Каппони. Они — это Ромула, еще одна цыганка, которая помогала Ромуле заниматься ребенком и вполне могла сойти за ее старшую сестру, и, наконец, Пацци, убегавший при первой возможности с работы. Наблюдение велось из закрытого ставнями окна дома на противоположной стороне улицы.
Деревянная рука, которую Ромула использовала в своем ремесле, лежала наготове на стоящем в спальне стуле.
Разрешение на дневное использование квартиры Пацци получил от учителя расположенной неподалеку школы имени Данте Алигьери.
Ромула настояла на том, чтобы в небольшом холодильнике ей и младенцу выделили специальную полку.
Долго ждать им не пришлось.
На второй день наблюдения, в девять тридцать утра, сидящая у окна помощница Ромулы предупреждающе зашипела. В стене палаццо напротив возник черный проем. Это распахнулась вовнутрь одна из створок его массивных дверей.
