Ей, как обычно, позволили спуститься со своего яруса в восемь тридцать, однако уже на подходе к комнате свиданий надзиратель перехватил Ромулу и направил в помещение для конфиденциальных бесед на нижнем этаже тюрьмы. Там вместо обычной медсестры она увидела Ринальдо Пацци с ее грудным сыном на руках.
— Привет, Ромула, — сказал он.
Цыганка быстро направилась к высокому полицейскому, хотя было ясно, что ребенка он так сразу не отдаст. Проголодавшийся младенец тянулся к матери.
Указав подбородком на стоящую в углу комнаты ширму, Пацци сказал:
— Там есть стул.
Мы сможем поговорить, пока ты будешь его кормить.
— Поговорить о чем, дотторе?"
"Родным языком Ромулы был цыганский, но она вполне сносно говорила по-итальянски. Так же как по-французски, по-испански и по-английски. Говорила она сейчас просто, без всякого жеманства и ухищрений. Тем более что артистические способности не спасли ее от трех месяцев тюрьмы за карманные кражи.
Ромула прошла за ширму. В пластиковом пакете, спрятанном в пеленках младенца, находилось сорок сигарет и шестьдесят пять тысяч лир (чуть больше сорока одного доллара) в потертых купюрах.
Ей предстояло принять решение. Если полицейский обыскал младенца, то он может обвинить ее в контрабанде и лишить всех привилегий. Ребенок вцепился в грудь матери, а Ромула немного поразмышляла, глядя в потолок. С какой стати полицейскому напрягаться? Она и так в его руках. Ромула извлекла пакет и спрятала его у себя на теле под бельем. Из-за ширмы раздался голос Пацци:
— Ромула, от тебя здесь всем одни хлопоты.
Содержание в тюрьме кормящей матери — пустопорожняя трата сил и средств. Здесь достаточно много по-настоящему больных людей, которым требуется забота медперсонала. Кроме того, неужели тебе нравится отдавать своего ребеночка в чужие руки, когда истекает время свидания?
Куда он гнет? Ромула знала, кто перед ней. Большой начальник, Pezzo da novanta, крупнокалиберный ублюдок.
Ромула добывала средства к существованию тем, что изучала улицы и на основе полученной информации чистила карманы прохожих.
У нее был довольно потрепанный для тридцатипятилетней женщины вид, но быстрота реакции сохранилась и чувства были столь же развиты, как у ночной бабочки.
Полицейский хорошо ухожен, думала она, глядя на Пацци поверх ширмы. Новое обручальное кольцо, блестящая обувь. Живет с женой. Имеет хорошую прислугу — воротник сорочки после глажения остался там, где ему положено быть.
