Но результата не последовало. Цыганьё охамело в край и принялось оскорблять меня на все лады: от «сукиного сына» и до подстилки между какими-то ослами.
Катя в это время задрожала. Оно и понятно: девушка не привыкла находиться в подобной суматохе в роли того, кого сейчас будут бить. Возможно, даже ногами. Тем временем говно, что пёрло из цыган подходило к апогею. Чего уж там, перевяжи я хоть каждому из них глотку шарфом, этот словесный понос было не остановить.
Выражения, адресованные в мой адрес, добрались до святого.
До родителей.
За такое… убить мало.
Торгаш упал под мои ноги и жалобно заскулил, а я же одёрнул край своего пиджака, показывая этому несчастному народцу кобуру. Пистолет тут же скользнул в мою ладонь, а выстрел в воздух разогнал пёструю шайку.
— Была бы моя воля, — зло процедил я, — пришил бы каждого! — потом обратился непосредственно к торгашу, что свернулся у моих ног клубком, и повторил сказанное Катей: — Пятьсот рублей за кольцо. И сто за моральный ущерб.
Повторять пришлось дважды: из-за испуга мужичок оглох.
Как же хорошо, что я в некотором роде — целитель! Вернул ему слух одним пинком под зад. Да так, что тот и заговорил сразу, причём на нашем языке! Без акцента.
— Не надо… родной… не надо!
— Деньги, — пробасил я."
"Барыга закопошился в закромах своей поясной сумки, щедро отсчитывая помятые купюры. И той же дрожащей рукой протянул сумму Кате. Но стоило той потянуться за деньгами, как я приметил…
— Видимо, лекарь из меня паршивый, — разозлился я. — Слух-то тебе вернул, да вот переборщил и ещё смелости добавил.
Дуло пистолета, встретившееся со лбом торгаша, сделало своё дело. Мужик напрудил в штаны и заверещал:
— Не убивай… Брат, не убивай!
Моей широкой улыбке мог бы позавидовать мужик из рекламы зубной пасты, ибо произнести фразу, так приевшуюся за всю мою жизнь, оказалось просто божественно:
— Не брат ты мне, — оскалившись, ответил я, выхватывая деньги из его рук, — гнида черножопая!
* * *Катя была под впечатлением. Приятным ли? Не знаю. Но в целом, стоило ей только опрокинуть в себя бокал холодного вина, как вся напряжённость мигом испарилась.
Мы сидели за обеденным столиком в небольшом кафе, что стояло тут же, в центре города. С каждым её заказом мой кошелёк пустел быстрее и быстрее, но я сам был виноват. Надо ж было ляпнуть, чтобы она ни в чем себе не отказывала.
Увы, но денег с собой было не очень-то и много, а все расходы Монеткин мне отдаст до копеечки. После очередного бокала вина Катерина разговорилась.
