Витя поцокал языком и покачал головой.
— А я тут думаю, — сказал я, когда мы разошлись по своим «воротам» перед новой схваткой. — Машину надо брать, а то пешком не находишься, а на такси — не напасёшься. Ярик, есть контакт надёжный, чтобы не угнанная и без подарков?
— Есть такой, к Кардану надо идти, не обманет. Я бы «Крузака» взял или «паджерик», — он выдохнул и потряс полосатую майку-тельняшку.
На каждом плече у него неразборчивые в полумраке татуировки. Это с войны, набили прямо там.
— Да пока хватит японца какого-нибудь или девятки.
— Я бы тебе «марковника» своего подогнал, да приметный он больно, знают его. Ну, может, отработаем у какого-нибудь коммерса, если есть наводки.
— Ты завязывай, — я пихнул его в плечо. — Теперь не отрабатываем ничего, работаем иначе.
— Да я угараю, — брат усмехнулся.
Забили им ещё три раза, пропустив всего один мяч. Мокрый как после бани и выдохшийся Глеб всё же смог забить на последнем издыхании. Но в итоге победа осталась за нами.
Никакого душа в школе не было, само собой.
Повесили только мокрые шмотки на спинки стульев, чтобы хоть немного просохли, а сами засели на первом этаже, где у сторожа был закуток недалеко от раздевалки.
Место тесное, совсем небольшая каморка с топчаном — самодельной кроватью из досок, на которую положили тонкий матрас. Ещё там был стол, представляющий собой широкую доску, положенную на тумбочку, металлический чайник, в котором торчал провод кипятильника и немного припасов: банка солдатского колбасного фарша и половина буханки чёрного хлеба.
Ярика и Костю пока в городе никто не искал, но лучше им не отсвечивать лишний раз, поэтому в магазин напротив школы сгонял Глеб. Там в основном продавали пиво (законов о запрете продаж алкоголя и сигарет рядом со школами ещё не было), но было кое-что и съестное.
Расселись вокруг тумбочки, придерживая столешницу, чтобы не упала, устроили простой ужин из китайской лапши, хлеба, плавленого сырка и колбасного фарша.
Ну сладкое есть — Глеб купил пряников и пакетик растворимого сока «Юпи».
Он один и пил эту жидкость кислотно-жёлтого цвета с химозным запахом прямо из трёхлитровой банки, где развели эту байду. Причём пил как конь, с такой же скоростью, как он поглощал пиво.
Ну теперь можно и о делах. Мы расселились поудобнее, кто курил, те закурили.
— Короче, — начал Ярик, — я вот когда у Наума в бригаде ходил, — он покосился на меня, потом на Глеба, мол, не говорил ему ещё, — базарил с пацанами в посёлке, где курорт закрытый, знаете же.
