"
"— Сяду в изолятор — все причастные свалят, пока до вас дойдёт, — твёрдо заявил я. — И хорош меня стращать уже, Николай Иваныч, бесполезно. Работать давай, надо душить гадов, а не пальцы гнуть и на меня наезжать.
Несмотря на наш недавний разговор по душам, с ним всё ещё нельзя расслабляться. Потеряю уважение — всё, пишите письма, как постоянно присказывает Глеб.
— Вот ты посмотри на него, — Некрасов повернулся к Сибирякову, потом опять уставился на меня. — Так вот, Коршунов, ты чё думаешь, раз мы все твои пожелания исполнили, то работать с тобой не собираемся? Смотри.
Он начал загибать пальцы.
— Мы и упаковали тебя в обезьянник с брательником и Беляшиком, и сюда привели под белы рученьки, чтобы обсудить всю обстановочку. Всё для вас, всё в лучшем виде, — он засмеялся и глянул на молодого опера, продолжая шутить: — А они ещё, может, чего-нибудь желают? Кофею, может быть, заварить или какаву принести?
Глеб захохотал.
— Хорош, — сказал я, усмехнувшись. — Чай можно и без сахара, а то у вас всё равно его вечно нет.
Короче, я поговорил с Беляшиком. Мужики, дело вот в чём, я выяснил одну важную вещь. Знаете, кто пацану эту дозу дал, от которой он умер? Барыга с погонялом Чапа. Слыхали? Чапоренко или Чапоревич… а, Чаплыгин! А вот имя не знаю.
— Во как, — полковник перестал улыбаться. — Слушай, а что за фирма у тебя, что всё так выяснилось оперативно?
— Хорошая фирма, частная, но с большими возможностями. Как закроем это дело, по пивку возьмём, и расскажу. А пока — давайте делом заниматься. Знаете этого Чапу?
— Знаем, — Некрасов смотрел мне в глаза.
— А ты знаешь, где его найти?
— Нет. И вряд ли его вообще кто-то найдёт. Братва испугалась и на всякий случай от него избавилась. А под кем он ходил, вы и без меня прекрасно знаете.
— Угу.
Он кивнул, но не сказал.
— Чай-то будет? — спросил я. — А то ночь, меня в сон клонит, думается слабо. Надо бы взбодриться.
— Глебка, не в службу, а в дружбу, — полковник глянул на него. — Сгоняй, кипяточка свари, почаюем.
— А ты мне отгул тогда дашь? — нашёлся дерзкий опер.
— Ты мне их должен, как земля колхозу.
— Вот народ пошёл, — Некрасов притворно всплеснул руками. — Ничего просто так не сделают.
— Потому что, если у тебя на поводу пойти, — сказал я, — ты потом вообще сядешь на шею. И все, кто у тебя работает, это знает.
— Ха! — полковник покачал головой. — Вот народ… ладно, как закончим с этим, будет тебе отгул, а тебе чай.
Глеб поднялся, взял железный чайник с подоконника и вышел с ним в коридор.
