Наткнулся на слово «Святоша», причём подчёркнутое, с восклицательным знаком. Андрей показал запись Ларисе.
– Не знаете, кто это такой?
– Что-то она говорила. Но это было месяца полтора-два назад.
– Это кличка, фамилия? Он на железной дороге работает?
– Хоть убейте, не помню.
И в испуге прижала ладошку к губам. Не упокоена пока Орлова, а она об убийстве.
– Постарайтесь вспомнить. Для начала – где состоялся разговор, какие-то незначительные детали.
– Точно, говорили о новых туфлях, она как раз купила. Потом сказала, что придётся ехать ещё раз на разъезд.
И фамилию назвала.
Андрей молчал, боясь отвлечь от мысли Ларису.
– Нет, крутится что-то, но не могу.
– Хорошо. Я забираю записную книжку и ежедневник. Повнимательнее посмотрю. А вы после работы попытайтесь ещё раз вспомнить разговор. Если получится, вот телефон уголовного розыска.
Андрей написал на бумажке номер. Из редакции сразу в отдел направился. Только вошёл, а Ватутин ему:
– Тут судмедэксперт телефон уже оборвал, тебя разыскивая.
– Понял.
Андрей позвонил эксперту.
– Есть интересующие данные, не для телефона. За час успеете до нас добраться?
– Уже еду.
Андрей положил в свой стол бумаги из редакции, ринулся в судмедэкспертизу. Семён Ильич был слегка подшофе. На взгляд Андрея, работать трезвому в этом заведении невозможно. В экспертизу привозят трупы, на которые и смотреть-то страшно – после автокатастроф, обгорелые после пожара, расчленённые. Выдержать это может только человек с сильной психикой.
– Подсаживайтесь, Андрей Михайлович! Выпить не хотите? Конец рабочего дня, чистый спирт.
– Мне ещё работать.
– Так вот, перейдём к делу. Ранение вашей Орловой пулевое, жизненно важные центры не задеты. Незначительное оперативное вмешательство, неделю, от силы десять дней больничного. Но!
Семён Ильич вскинул указательный палец. Эффекты он любил. Надев на правую руку резиновую перчатку, выудил из ящика стола стеклянную чашку Петри, в которой лежала пуля.
– Что вы видите?
Андрей протянул руку, желая взять пулю, рассмотреть её.
Семён Ильич резким движением отвёл чашку в сторону.
– А вот брать в руки не рекомендую. Что-нибудь необычное замечаете?
– Головка пули надпилена крест-накрест.
– Правильно. А для чего?
– Полагаю – нанести наибольшие повреждения.
– Чушь! Это утверждение верно только для высокоскоростных пуль, скажем – винтовочных. Тогда от удара в тело или любую преграду она сильно деформируется. А эта пуля не потеряла формы. Надпилы эти сделаны для яда.
