Капитан раздраженно покосился на Газаряна. Тот сообразил, принес воды.
У парня стучали зубы. Вода текла по вороту грязной рубашки.
– Позвольте вопрос, молодой человек. В качестве преамбулы, так сказать, – вкрадчиво произнес Алексей. – Можно поинтересоваться, почему вас не убили?
– Я не знаю.
Тут Газарян подхватил пустой стакан, иначе он покатился бы по полу.
– Мне приказали прийти в комендатуру райцентра, найти капитана Кравца и все ему рассказать. Это ведь вы?
– Возможно. Кто вам приказал?
– Он сказал, что его зовут Нестор Бабула.
Алексей на минуту закрыл глаза. Проняло, эффект достигнут. Обменялись любезностями. Пока один крошил бандитов в Выжихе, другой провел акцию против ни в чем не повинных гражданских, лично выехал размяться.
Капитан заставил себя успокоиться, прикрикнул на парня:
– Хватит сопли размазывать! Ты мужик или нет!
Картинка вскоре нарисовалась. Парня звали Василий Перепеленко. Его погибшую невесту – Галина Стрельченко.
Обычная осенняя история. Время собирать урожай, а рабочих рук в колхозе не хватало.
Больше тридцати человек приехали из Львова на три дня, поселились в бараках на окраине Гачевки и убирали картошку. «Красное знамя» – подшефный колхоз Львовского металлургического завода. Пятнадцать человек с упомянутого предприятия, все из инструментального цеха. Остальные – студенты какого-то технического вуза.
С Галкой Василий трудился на одном участке. Любовь у них была. Все об этом знали. Оба приезжие. Он из Сум, она – из Мелитополя. Комсомольцы, передовики производства.
Два дня люди отработали в поле ударными темпами, весело, с прибаутками. А сегодня только прибыли, как налетела банда. Им не сказали, что здесь такое возможно. Трудовой десант никто не охранял. Две группы вооруженных людей вышли из леса, окружили народ.
Местный бригадир, под надзором которого трудились горожане, кинулся к командиру бандитов, которого безошибочно вычислил, начал что-то ему говорить, упрашивать, чуть не на коленях стоял. Сравнительно высокий жилистый мужчина с очень бледным лицом и окладистой бородой внимательно его выслушал, кивнул, потом достал из кобуры пистолет и выстрелил бригадиру в сердце.
Тот умер не сразу, дергался, стучал ногами.
Боевики отпускали сальные шуточки. Они говорили по-украински, одеты во что ни попадя – засаленные мундиры немецкого образца, потертые телогрейки. Кто-то в мазепинках, другие в польских конфедератках или немецких пилотках. У всех автоматы, пояса увешаны ножами и гранатами.
