– Не расстраивайся, командир, – утешал его Газарян, когда они возвращались к машине. – Найдем супостатов, никуда они не денутся. Давай лучше радоваться. Эти люди оказались честными и порядочными. Большая редкость в наше время.
– Савиных, вылезай! – приказал Алексей ефрейтору, который уже расположился за рулем.
Тот сделал недоуменное лицо, почесал бородавку на носу, но распоряжение выполнил.
– Зинченко, тоже к машине, – бросил Алексей. – Стойте у калитки, курите, болтайте ни о чем. Ровно через семь минут снимайтесь с места и вразвалку топайте к центру поселка.
Будет шум – возвращайтесь. Не будет – там и ждите.
– Поняли, товарищ капитан, – пробормотал ефрейтор, переглянувшись с товарищем. – Разрешите выполнять?
– Действуйте. Остальные – в машину. – Алексей сел за руль, дождался, пока оперативники займут места, и тронулся.
– Завидую нашим красноармейцам, – проговорил Газарян. – Оба все понимают, а мы – ни хрена. Что ты задумал, командир?
– Импровизирую, – пробормотал Алексей. – Помолчите, товарищи дорогие.
Он свернул направо. Машину затрясло. Переулок упирался в балку, через которую был перекинут утлый пешеходный мостик. «Газик» шел вдоль нее, переваливался по кочкам, давил бурьян. Залаяла собака на задворках, стала кидаться на штакетник. Разогнула спину старенькая бабка, рвущая зелень с грядки, уставилась на армейскую машину пронзительным ведьмовским взглядом. Вскоре «козлик» съехал с косогора и встал.
– К машине! – приказал Алексей. – И не высовываться, друзья мои.
Он первым вскарабкался на косогор, залег, раздвинул траву для улучшения обзора. Остальные падали рядом. Кажется, люди догадывались, что означают эти странные маневры.
С косогора околица была как на ладони. Участок фельдшера Криветко предстал с необычного ракурса. Горы мусора в бурьяне, покосившийся плетень. Просматривалась боковая стена овина, крыша из жердин, обмазанных глиной и сползающих почти до земли. Хата фельдшера, дворовые постройки.
С косогора было видно, как у калитки курят бойцы.
Зинченко посмотрел на часы, что-то бросил товарищу. Они подтянули ремни автоматов и побрели вдоль улицы. Иссякли семь минут.
– Кажется, я понимаю, зачем вы их там оставили, товарищ капитан, – пробормотал Греков. – Чтобы эта семейка не начала действовать раньше. Они наблюдают из окна за калиткой, видят бойцов. Вы по-прежнему считаете, что там что-то не в порядке? Мы вроде все обшарили.
– Погоди, – пробормотал Алексей. – Наберемся терпения.
