Бочка, из которой торчали ноги убиенного, мертвые глаза под раскроенной лобной костью. Потом улица, БМД, застывшая на дороге. Солдаты избивали какого-то парня. Тот сидел в снегу, опустив голову, обливался кровью. Воистину, горячий снег.
Снова подпрыгивал тот самый убийца в форме старшего сержанта. Он расправлялся с пожилой четой, сначала убил мужчину, потом женщину, заорал, чтобы солдаты расстреляли всех остальных.
Максименко сработал как нельзя вовремя. Еще немного, и эти нелюди перестреляли бы полтора десятка человек.
Вспыхнула пальба, изображение дернулось и исчезло. Вадим продолжал тупо смотреть на потухший экран."
"– Вот суки, – прокомментировал Апраксин и злобно харкнул на землю. – Это не люди, отбросы какие-то. Как так можно? Вот согласись, Вадим, посмотришь на такое, а потом сам начинаешь их косить направо и налево. Они сдаются, а ты их не берешь, мочишь без всякой пощады. Эй, начальник! – Он толкнул в плечо окаменевшего капитана. – Ты нормально? Чего притих-то? Не видел такого прежде?
Вадим продолжал разглядывать черный дисплей так, словно видел там что-то.
– Подожди. – Овчинин стряхнул оцепенение, мотнул головой. – Я, кажется, знаю этого ублюдка.
Да, он был знаком с негодяем, заросшим щетиной. Капитан начал заново проматывать запись.
«Документальные кадры, Касьян. Фронтовая кинохроника, так сказать».
Это был удар током. Касьян Гныш! Собственной персоной! Фашист, прирожденный убийца, старый знакомец, о котором Вадим уже начал забывать. Сколько же они не виделись? Всего-то четыре месяца с хвостиком, а кажется, что целую жизнь.
– Вспомнил? – спросил Олег Апраксин.
– Вспомнил, – выдохнул Вадим.
Из Гривово пришла та банда. В середине августа, если память не подводила капитана. Морально опустившиеся типы, которым бухла не хватило. Жизнь швырнула их на обочину, даже свои отказались от услуг этих маргиналов.
У них созрела идея метнуться на сопредельную территорию, в ДНР, обнести винную лавочку. У себя нельзя, посадят, а за грабеж у врага только похвалят.
Проехали по грунтовкам на старенькой «Ниве». Итогом акции стали четыре трупа – ни в чем не повинная семья и местный безвредный алкаш. Ополченцы кинулись в погоню, но убийцы ушли.
Через несколько дней опять налет – теперь на Грозу. Вадим был там, но не успел принять мер. Погибла его соседка, тетя Тася Суровцева, пока он развлекался на озере с ее вдовой снохой Кирой. Расстались с жизнью дальний родственник одного из налетчиков и его соседи, семейная пара.
