Курят, болтают, пулеметы в амбразурах. Вырезать втихую не получится, их там не меньше отделения. Нас пока не замечают, но если встанем в полный рост…
– Не надо вставать в полный рост, капитан, – отозвался Кравец. – Отправляй взвод на штурм высоты, самых боевых, подготовленных. Мы тоже пойдем. Пусть пулеметчики с флангов прикрывают. Ползем, пока можем. Встаем перед самой баррикадой. Как проскочим – выслать вперед дозоры и пулеметный расчет.
Бойцы ползли по высокой траве, стиснув зубы. Пока их прикрывала растительность, но надолго ли? Боевики не вставали, иначе увидели бы солдат.
Они сидели где-то за камнями. Оттуда тянуло табачным дымком, там лязгало железо.
Бормотание бандитов становилось явственнее, различались слова. Шутить изволили хлопцы.
Кто-то бубнил простуженным басом:"
"– Сон сегодня видел потешный. Сортир искал. Все облазил, мать его.
– Нашел? – поинтересовался товарищ.
– Нет, ни хрена. Пропал он, как корова языком слизала.
Бандиты сдавленно смеялись. Мол, вот и хорошо, что не нашел, а то обделал бы всех.
Звякнула антабка на автоматном ремне солдата. Дьявол! Хохот прервался, покатились камни. Кто-то лез на баррикаду. Ждать больше было нечего.
– Рота, в атаку! – гаркнул Збруев.
Волна немногословных сибиряков хлынула вперед. Без «ура», «За Родину, за Сталина!», в гробовом молчании, с каменными лицами. Им надо было пробежать метров двадцать. Заорали бандеровцы на той стороне.
На камнях выросла личность без шапки, с вытаращенными глазами и немецким ручным пулеметом с лентой в жестяной коробке.
Этот тип открыл огонь от бедра. Хватало мужику здоровья держать эту штуку на весу.
Шквал огня ударил с двух сторон, атакующие тоже не безмолвствовали. Споткнулись два красноармейца, рухнули у подножия баррикады, но и пулеметчик опрокинулся на спину. Бандеровцы не собирались сдаваться, знали, что красные пленных не берут. Они вставали, лезли на камни, открывали огонь из автоматического оружия.
– Взвод, ложись! – истошно выкрикнул Збруев.
Солдаты попадали в траву.
Из леса над их головами ударили ручные пулеметы Дегтярева. Бандиты на баррикаде попали под перекрестный огонь. Напор свинца был настолько силен, что крошились даже крупные булыжники. Пули рикошетили от скал. Бандеровцы припадали к амбразурам, пытались отстреливаться, но видели только пыль, стоящую столбом. Кто-то благоразумный приказал им отходить.
Замолчали пулеметы. В этот момент поднялись красноармейцы, которым наскучило лежать без дела.
