Полковник положил на стол грамоту и деньги, пододвинул на край стола:
– Конечно, надо бы в торжественной обстановке вручить, да все на постах. Нехорошо людей срывать со службы.
Андрей снова сел.
– Да сиди уж ты, как ванька-встанька! В глазах рябит. Капитан, оставьте нас…
Васильев, пожав плечами, вышел.
– Ты ведь на фронте в разведке был?
– Так точно, три года.
– Везунчик! В разведке редко кто три года служит.
– Два ранения имею.
– Я смотрел твое личное дело. И о наградах знаю. Зря не носишь.
– Не у всех сотрудников награды есть, не хочу выделяться.
– Хм, похвально. И как служится?
– Нормально.
Начальству жаловаться на службу – только неприятности на свою шею кликать. Не помогут, только накажут за неумение работать.
– Есть мнение на учебу тебя послать."
"Андрей хотел спросить – чье мнение? Мнение его самого кого-то интересует?
– Ты же десятилетку закончил, а многие в милиции имеют шесть-семь классов образования. Фронтовик, разведчик, орденоносец. Характеристику тебе капитан хорошую дал.
В боестолкновении вел себя правильно, не хуже опытного офицера. Вот как все ладно складывается. Война окончилась, и нам нужны кадры грамотные, с образованием.
Андрей растерялся. К службе своей он привык, агентурой обзавелся. Стукачей завербовать сложно, а без них не обойтись. Про учебу он не помышлял, не мальчик уже снова за парту садиться. Да и стимула не было. Тогда в милиции за звания не платили, только за должность. В зарплате выигрыш небольшой, а ответственности больше.
Одно дело – отвечать за себя, и совсем другое – руководить коллективом и получать нагоняи за их работу и недоделки.
Он раздумывал, а полковник продолжал уговаривать:
– Специального образования у тебя нет – даже краткосрочных курсов, стало быть, постовой – твой потолок на сегодня. А придут завтра молодые, да с образованием – могут и подвинуть…
– Не больно-то я держусь за должность постового, на заводе больше зарабатывают.
– Не тот у тебя характер, Фролов, чтобы за станком стоять.
Думаешь, я не понимаю, почему ты под пулемет бандитский полез? Скучно тебе жить обыденной жизнью, душа действий просит, активности. Или я не прав?
Андрей был вынужден признать, что полковник угадал. Психолог он тонкий или штампы работы такие? Не попытался заинтересовать его деньгами или положением, давит на другие точки. Много ли их у человека?
– Ну вот и договорились. Пиши рапорт. – Полковник придвинул ему лист бумаги.
– А что писать?
– Я продиктую.
