Пусть и ненамного, а душе приятно. Заботится о народе товарищ Сталин.
В ответ на это Андрей только вздохнул. Люди в общей массе одеты плохо, одежда все больше изношена, черных и серых цветов; лица у людей усталые. Если кто и смеется – так это дети и молодежь. А он видел, как бюргеры живут – где дома снарядами и бомбами не разрушены, как на картинке. И только у нас коммунальные квартиры с клопами и тараканами.
Капитан подошел к бабкам, торгующим семечками:
– Разойдись! Не положена стихийная торговля!
Бабульки молча собрали семечки в мешочки и отошли за угол.
– Товарищ капитан! Мы уйдем – они же вернутся!
– Обязательно! Им ведь тоже на что-то жить надо, внуков поднимать – после войны родители есть не у всех. Нешто я не понимаю? Не зверь какой!
– Тогда зачем гонять?
– Порядок должен быть, уважение к власти.
В сопровождении Андрея капитан обошел несколько точек, где несли службы постовые. У одного постового он оставил Андрея:
– Сержант Колоколов служит давно, службу знает. Участок сложный, но есть чему поучиться.
Побудешь у него стажером.
– Есть, – молодцевато козырнул Андрей.
Капитан ушел.
– Ну, давай знакомиться, стажер. Старшина Колоколов, Василий Тимофеевич.
– Сержант Фролов Андрей, можно без отчества.
– Андрей, ты не вертись, днем тут спокойно. А вот как стемнеет, всякая шушера из щелей полезет – через кусты от нас железная дорога. Вот братва на «железку» ходит, вагоны вскрывает. Но «железка» – не наша вотчина, там транспортная милиция есть, военизированная охрана. Их задача – кражи не допустить.
А уж если ворам повезло да стянули что-нибудь, они сюда побегут. Тут уж не зевай, хватай. К тому же через железную дорогу люди ходят – на той стороне заводы да фабрики. Смена в одиннадцать ночи заканчивается, грабителям самое раздолье – особенно когда зарплата. Я уж и числа выучил. На «Большевике» шестнадцатого, а на «Коммунаре» десятого. И артели есть, но у них зарплату нестабильно дают, когда как. Сегодня у нас какое число?
– Вроде двенадцатое.
– Не «вроде», точно знать надо.
Через четыре дня на «Большевике» зарплата будет. Работяги в пивные пойдут да в рюмочные – отметить. Представь: поздний вечер, работяга подвыпивший, железная дорога, кусты. Треснут по башке и оберут как липку. Очухается утром – башка болит, карманы пустые. Сам ли потерял с перепою или обобрал кто – не помнит.
Они сходили в столовую, пообедали.
– Слышал я – указ вышел на днях, усиливающий наказание за воровство и грабежи? – спросил старшина после обеда.
– Не читал еще.
