Она убиралась у Тищенко, готовила для него в течение десяти лет и хорошо знает распорядок его дня, а также многих знакомых Тищенко. Ее уже допрашивали, протокол в деле есть. Сходи еще раз, побеседуй, может быть – еще кого-нибудь вспомнит. Нам каждая фамилия, любая зацепка важна. Результат вечером мне на стол.
– Понял.
Андрей выписал себе на бумагу фамилии всех, кого назвала женщина.
Жила она недалеко от квартиры убитого, на улице Обуха – туда он и направился.
Дверь открыла пожилая женщина.
– Здравствуйте, я из милиции.
Мне бы Фросю Аверину.
– Я Фрося.
– Можно с вами поговорить?
– Меня допрашивали уже.
– Я ненадолго, только уточнить некоторые детали.
Но расспрашивал ее Андрей долго, и две новые фамилии все-таки всплыли. Он был дотошен: как выглядели, в чем были одеты, о чем говорили – все записывал. Потом стал интересоваться пистолетом.
– Не видела его никогда в квартире, – твердо заявила Фрося. – Я ведь и убирала, и полы мыла, и стирала – знаю, где каждая вещь лежит. Жалко-то как, такой хороший человек был! – Фрося утерла уголком фартука глаза.
– А перстень как выглядел?
– Перстень, как перстень: золотой, массивный, камешек прозрачный; но блестел – особенно под солнцем. Я иногда любовалась им.
– У вас были свои ключи от квартиры?
– А как же? Николай Павлович мог уйти спозаранку, а убираться-то надо, обед готовить.
– А еще у кого-нибудь могли быть ключи?
– Не думаю. Родни у него не было, по крайней мере, он о ней никогда не говорил. Да я и не расспрашивала. И не приходил никто из родни, только знакомые и друзья.
В своем разговоре с Фросей Андрей заходил то с одной стороны, то с другой, задавал самые разнообразные вопросы. В протоколах все было передано коротко, официально и сухим языком, они не давали цельного представления об убитом. А ведь человек с кем-то общался, у него были какие-то интересы.
Уже перед уходом Андрей спросил:
– А в последнее время вы каких-нибудь разговоров с непонятными словами не слышали?
Фрося ответила сразу:
– Дня за три-четыре до… – она не договорила, но и так было понятно, что речь шла об убийстве, – к нему приходил один мужчина – благообразный такой, с бородкой, в шляпе, в серо-голубом габардиновом плаще.
Мне в кухне почти все слышно было. Так вот, словечко непонятное прозвучало. Дай бог памяти – сейчас вспомню… А, диамант. И фамилию называл… Точно, Фторов.
Такой фамилии в протоколе не было.
– Фторов, вы ничего не перепутали?
– Нет, у меня сосед снизу Фторов, пьяница и забулдыга, никчемный человек.
