Там, где есть взрослый работник, и не помышляют отдавать детей на шахту, все же чем раньше там окажешься, тем быстрее потеряешь здоровье. Но шахтеры гибли довольно часто – то газ прорвется, то взрыв случится, а то и обвал. Вот и шли дети и женщины в забои, чтобы не помереть с голоду.
Но вдова Рада сама отправиться в забой не могла. А ну как завалит, на кого детей оставишь? Хозяин, тот хотя и выгоду свою не упустит, но больно уж не лютует, понимает, что людей можно довести до греха, опять же, вырастут детки и в забой направятся.
Для таких вдов владелец шахты тоже занятие находил, правда, как работа не обременительная и не связанная с опасностью, так и оплата мизерная, только чтобы с голоду ноги не протянуть.
Поэтому, когда месяц назад к ней на постой попросился какой-то мужчина, она долго не думала. А и то, чего думать, коли плату за постой он сам назначил, да такую щедрую, что, считай, работник в доме появился? Странный постоялец, и гости постоянно в доме бывают, но то не беда, на продукты он отдельно деньги выделял, да так, что хватало и на гостей, и на нее с тремя детками.
Перво-наперво постоялец пошел по поселку, здороваясь с каждым встречным мужчиной и заводя с ним разговоры о житье-бытье. Рустинцы – народ приветливый, общительный, а потому в разговоры вступали охотно. Они без утайки рассказывали чужаку о своих делах, не без гордости говоря, что зарабатывают большие деньги. И в том не было бахвальства, они и впрямь зарабатывали до двадцати крон, а бывало и больше, все от артели зависит.
Такую плату не всякий рабочий на заводах получал, если только мастер хороший, что и норму перекрывал, и брака почти не делал."
"Ну да оно и по праву. У рабочих на заводе если и случится беда, то все больше по своему же недогляду, да и то хотя и покалеченным, но почти всегда живым останется. В шахте опасности куда больше, и порой от человека ничего не зависит. Как попал под обвал или случился выброс газа, то только и остается, что отпевать. Если взрыв, так тут и говорить не о чем, потому как достаться может не только тем, кто в том забое был.
Чужак тоже охотно рассказывал о себе. О том, что прибыл из Новой Рустинии, куда попал еще мальцом из других мест, то-то все без труда замечают, что рустинский не родной ему язык. Говорил, что жизнь в Новом Свете куда как интереснее и привольнее, чем здесь. Описывал красоты нового края. И все эдак с придыханием, мол, вы тут света белого не видите, а он необъятен.
