– Тятя! Мама!
Но родители только потупили взор.
– Спокойно, Эмка. Родителей понять можно, чай, не для того тебя растили, чтобы отпускать туда, куда Марик телят не гонял.
– Да как ты можешь?
– Могу, дуреха. Еще как могу. Жить без благословения – та еще глупость, тогда и внуки не внуки, и племянники как чужие.
– А как женой была бы?
– Тогда и разговор иной, а сейчас ты в родительском доме и в их воле.
Вообще-то этот разговор Сергею был как серпом по причинному месту. Он даже не представлял, насколько была Эмка ему по сердцу.
Только когда она выбежала к нему, он понял, как сильно ему хочется быть рядом с ней. Но иначе поступить он не мог. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Хотя он и относился ко всем этим благословениям с иронией, но сама девушка будет чувствовать за собой вину до конца своих дней. Ничего не попишешь, воспитание и устои.
– И что, сделаешь так, как я решу? – пристально глядя в глаза Сергею, спросил Бедрич.
– Сделаю, – решительно рубанул тот, втайне надеясь, что все разрешится благополучно.
– В целом свете у меня не так много друзей и близких людей, чтобы по глупости лишаться хоть одного. Одно скажу: жизнь положу, чтобы только твоя дочь и внуки счастливы были, – искренне произнес Варакин, а потом так буднично закончил, хлопнув себя по коленям: – Ну пожалуй, пора отдыхать. Как говорится, утро вечера мудренее. Место-то найдется или на сеновал?
– Ты меня не позорь, – вскинулась Даска, она хозяйка, и за очаг первый спрос с нее.
– При таком-то доме – и места не сыскать.
– Права Даска, Сергей. Ты нас обижать не спеши. Нешто думаешь, позабыли, чем тебе обязаны?
Отдыхать их уложили, как королей, Сергея вообще в отдельную комнату, как самого дорогого гостя. Тело обрадованно отозвалось сладкой истомой. За последнее время ему все больше приходилось спать в открытой степи, не раздеваясь, на шкуре, постеленной на холодную землю или прямо на снег. Словом, удовольствие ниже среднего, не считать же всего лишь одну ночевку в гостинице, хотя там удалось от души попариться.
Все же пребывание в госпитале успело его изрядно расслабить.
Устроившись в уютной постели, Сергей даже не заметил, как уснул. Не успел он донести голову до подушки, как оказался в сладких объятиях Морфея. И сон ему снился замечательный, хотя он и не помнил, о чем именно, просто сладко спалось, не так, как раньше, когда и не поймешь, то ли спишь, то ли бодрствуешь.
