Может, и не прогорел бы, но и дела его шли бы значительно хуже.
– У вас странный акцент. Вы не рустинец.
– Нет. Просто сменил фамилию и имя на более созвучные с рустинскими.
– Понятно. Итак, господин Кафка, вы выполняете поручения Шимона Дворжака?
– Иногда.
– А неизвестно ли вам, насколько близко знакомы господин Дворжак и госпожа Хана Валич? – Как ни мало времени провел в кабинете его сиятельства администратор, но суть дела изложить успел.
– Признаться, нет. Я просто выполняю поручение.
– Значит, вам неизвестно, может ли она составить мне протекцию на предмет встречи с ним?
– Разумеется нет, ваше сиятельство.
– Алексей даже пожал плечами, лишний раз подчеркивая свою неосведомленность.
– А вы не сочтете за труд выполнить мою просьбу? Конечно, не безвозмездно.
– Смотря в чем она состоит. И если это не пойдет вразрез с распоряжениями господина Дворжака.
– Я так понимаю, вы имеете связь с господином Дворжаком? Ладно, можете не отвечать. Но вы могли бы передать ему от меня письмо?
– Не могу обещать, что оно дойдет быстро, но уверяю вас, что оно попадет непосредственно в его руки.
– Отлично. Вот письмо. А это за ваши услуги.
Ого. А его сиятельству и впрямь невтерпеж встретиться с писателем. Интересно, чем он сумел так зацепить графа? Неужели все дело в желании встретиться с понравившимся автором? Но он готов платить пятьдесят крон ассигнациями за доставку письма. Видать, господин Дворжак и впрямь зачем-то ему нужен.
– Простите, ваше сиятельство. Письмо я приму. Касаемо же денег… Я выполняю поручения господина Дворжака, но не ваши.
Вы просите вам помочь, и я согласен. В вознаграждении нет никакой необходимости.
– Вы уверены?
– Разумеется, ваше сиятельство.
– Тогда не смею больше вас задерживать. И заранее благодарен.
Гостиницу Алексей покидал, борясь с желанием разорвать конверт и ознакомиться с его содержимым. Уж больно было любопытно, чем так могла заинтересовать графа его скромная персона. Ну не производил его сиятельство впечатления простого фаната. Нет, вполне возможно, он любил во время отдыха почитать что-то легкое и развлекательное, но не стал бы вести себя подобно тому же молодому парню-администратору.
Одно не вызывало сомнений: это не может быть ловушкой завсегдатая одного из салонов, где порой яростно обсуждалась личность Дворжака и его творчество. Откуда такая уверенность? Так ведь граф не был принят в свете, как и члены его семьи. Все его интересы вертелись вокруг гостиницы и обеспечения благосостояния близких.
