Как выяснилось, здесь их всего двое, его напарник еще совмещает и должность телеграфиста, кстати, телеграф находился в этом же деревянном домике размерами три на три метра, этакая будка, иначе и не скажешь.
Ни о каком вокзале или зале ожидания и говорить не приходилось. Не было даже перрона, так, площадка, отсыпанная щебнем, чтобы не месить лишнюю грязь. Вот чуть в стороне отходит ветка к складам, которые как раз приспособлены к тому, чтобы с удобствами разгружать и загружать вагоны. Судя по расположению здания, оно принадлежало фактории.
Ну да кто бы сомневался.
Как оказалось, ближайший поезд до Крумла, первого крупного города, должен был прибыть не раньше девяти утра следующего дня. До того пассажир мог проводить время в ожидании как ему заблагорассудится. Веселая перспектива. Опять все говорит в пользу фактории.
Ворота здесь были открыты нараспашку, приглашая любого желающего войти на территорию. Нет, на ночь их, разумеется, закроют, если хозяин не выжил из ума. Тут ведь дело даже не в опасности, исходящей от людей.
С этими как раз у содержателей факторий проблем меньше всего, потому как всем нужно что-то есть и куда-то бросить свои кости, чтобы перевести дух. Но вот заполучить проблемы от тех же диких собак или волков, которые в это время начинают сбиваться в стаи, очень даже возможно.
К входной двери ведет высокое крыльцо, справа висит эдакий щит с прикрепленными бумажными листами, такой же был и на станционной будке. Вспомнились подобные, неизменно установленные у отделов внутренних дел в его родном мире.
И кстати, у этих щитов та же роль, вот только выглядит все это куда весомее. Над портретами написано имя, под ним указана награда в денежном эквиваленте и приписка о том, что награда предусмотрена как за живого, так и за мертвого. Суммы вполне приличные, от ста крон и выше. Как ни странно, но информация о содеянном фигурантом не указывалась. То ли краски пожалели, то ли не стали заморачиваться, но факт остается фактом – самый минимум информации.
Внутри бревенчатого здания было тепло, но о комфорте или уюте говорить не приходилось. Скорее даже посещает неодолимое желание быстренько покинуть помещение. А как иначе, если в один невообразимый букет смешались запахи ружейной смазки, пороха, спиртного, кожи, табака, грязного белья, немытых тел и бог весть чего еще.
Желание-то, может, и мелькнуло, а вот благоразумие говорило как раз о том, что с этим придется повременить.
