- я раздвигаю ее бедра. - Давай я тебе поясню.
Ее телефон выпадает из рук, звуки ее слабых протестов и смеха разносятся по комнате, когда я зарываю голову между ног Айви и нежно целую. Снова. И снова. Пока наконец не ощущаю ее вкус и не теряю себя, упиваясь медовой сладостью и гладкостью киски Айви."
"Грей решает трансформировать мою кровать в палатку, навешивая все простыни поверх балдахина, пока мы не оказываемся полностью отделены от всей остальной комнаты. Так как делает он это голышом, то я очень даже не против.
Прикусываю краешек нижней губы, когда его бледный крепкий зад напрягается, а мускулы спины и плеч бугрятся. Грей полностью владеет своим телом, двигаясь с неимоверной грацией. Однако, предполагаю, что если бы я была настолько здоровой и натренированной, как Грей, то выпендривалась бы так же как и он.
Прямо сейчас же я не могу даже пошевелиться. У меня болит все тело; тот тип боли, обладателем которой вам посчастливилось стать после секс-марафона. Я улыбаюсь этой мысли, уткнувшись носом в подушку.
Прошлая ночь была отдана этому делу всецело и полностью. Мы прерывались лишь для того, чтобы немного вздремнуть или поговорить. Но посреди разговора или шутки вспоминали, что да, теперь же мы можем к друг другу прикасаться. И собственно дальше приступали к делу, лаская друг друга руками, целуясь, толкаясь на встречу друг другу бедрами.
Когда взошло солнце, Грей отыскал остатки французских булочек и объявил их лучшей штукой, что когда-либо пробовал. Ну, за исключением моей ""сладкой до чертиков киски"".
За это мне пришлось добавить очков в его пользу за умение быть одновременно лестным и грубым.
Прямо сейчас же, Грей встает рядом со мной и, замечая мою улыбку, усмехается в ответ. Все наши действия - столь грязные, сладостные и пошлые - мы разделяем и храним, как самые сокровенные секреты. Жар распространяется по моему телу, но я не двигаюсь.
Закончив поглощать выпечку, Грей забирается ко мне под одеяло и притягивает меня поближе. Его кожа прохладная, и я оборачиваю руки вокруг его большого тела, пытаясь согреть.
Грей выдыхает, а затем неспешно покрывает нежными поцелуями все мое лицо.
- Назови меня безумцем, - говорит он, целуя меня в щеку, - но с тех пор как в детстве я увидел Рождественскую Историю, хотел спать в завешанной тканью кровати.
Я провожу ладонями по его плечам. По ощущениям, это словно сочетание теплого атласа и резного гранита. Как же я люблю к нему прикасаться.
- Хммм.
