Долго он к Самариной ездил, уговаривал по-хорошему усадьбу продать – а хозяйка опять же ни в какую. Мол, предки мои жили и умирали на этой земле, и я здесь умру. Но Эйвазов своего упускать не привык: нажал на кое-какие рычаги, и Самарину официально признали банкротом. Да выставили поместье на торгах, где Максим Петрович его и выкупил.
Кажется, Андрей утомился разговором и замолчал ненадолго, чтобы осушить стакан лимонада.
– И что произошло потом? – поторопила я. – Ведь… Самарина в шестьдесят пятом и умерла?
Отставив стакан, Андрей очень внимательно посмотрел мне в глаза и отозвался, понизив голос:
– Она не просто умерла.
Вскорости после того, как Максим Петрович выставил ее из дому, Самарину нашли повешенной в заброшенной избе посреди леса. Позже этот участок отгородили от усадьбы воротами, потому как супруга Максима Петровича, носившая в то время под сердцем вас, Наталья Максимовна, очень напугана была произошедшим и желала всеми способами отдалить от себя это ведьмино логово.
Я невольно поежилась, понимая, что Андрей говорит о той самой избе, где мы застали Лизавету. Снова я посмотрела на Натали, но она выглядела не столько напуганной, сколько негодующей."
"– Андрей! – вспылила наконец Натали, хмуря брови. – Что вы такое говорите? Папенька не мог просто взять и выставить беззащитную женщину из ее родного дома!
Андрей развел руками, желая, наверное, сказать что-то в защиту Эйвазова, но его опередил Вася, снисходительно обратившись к сестре:
– Брось, Натали, business as usual[26] – здесь уж не до сантиментов.
Да и ведь я тоже помню эту Самарину-помещицу – ведьма она и была. Такую сцену устроила, когда мы с вещами приехали: трое мужиков пытались ее утихомирить – так они с нею едва управились. Ужасная женщина, ей-богу. Как сейчас помню: колотит она мужика шваброю, а сама страшные проклятия отцу кричит. Твою маменьку, Наташа, потом нашатырем в чувства приводили.
– Да-да, – подхватил Андрей, – и мой батюшка в тот день у вас был – именно так он и описывал эту женщину.
– А что за проклятия были, Васенька? – спросила, ни жива ни мертва от страха, Натали.
– Не помню, право, – отмахнулся тот, – глупости были какие-то…
– Самарина прокляла Максима Петровича, – ответил за него Андрей, – и пообещала еще… – он снова оглядел присутствующих, как будто не решаясь сказать, – что после смерти Эйвазова и дети его проживут недолго.
