Едва ли у него так быстро развился приступ астмы – я знала, что это невозможно. Скорее, это был страх перед приступом.
Три дня назад я увидела запись в приходской книге о том, что сына помещицы Самариной звали Андреем, мужа Тихоном, а вовсе не Тимофеем, как утверждал Миллер, а дочь – Елизаветой. Совпадения такие бывают редко. Но бывают, потому я и тогда сомневалась, решив проверить все наверняка с помощью кошки. Кошачья шерсть – одна из основных причин приступов у астматиков, сегодняшний мой эксперимент подтвердил то, о чем я догадывалась.
– И что теперь вы сделаете? – Андрей тяжело смотрел на меня. – Расскажете остальным? Впрочем, делайте что хотите, мне все равно.
Он отвернулся от меня к окну, давая понять, что ни говорить, ни каяться не намерен. Мы находились в библиотеке, дом пока выглядел тихим, но скоро сюда приедет полиция во главе с Платоном Алексеевичем, и я должна буду кратко пояснить им роль Андрея в этой истории. Суть этой роли я примерно представляла, но о деталях мог поведать лишь он сам.
Мне нужно было его разговорить во что бы то ни стало.
– Через два часа здесь будет полиция, – сухо сообщила я, усаживаясь в кресло. – Когда я расскажу им о цели вашего пребывания в усадьбе, к вам возникнет уйма вопросов. И наверняка вы станете главным подозреваемым в убийстве вашей сестры.
Андрей все-таки обернулся.
– И в убийстве Григория, разумеется, – добавила я. – Да и по поводу такого своевременного самоубийства нотариуса Синявского вам обязательно станут задавать вопросы.
– Синявский выбросился из окна сам, – с заминкой ответил Андрей, – а дача взятки – это не преступление.
– Может быть, – согласилась я и отметила, что дача взятки с его стороны все же имела место быть. – Однако задавать вопросы вам все равно станут. И будут трепать имя – имя вашего отца. Я имею в виду Миллера, это ведь его вы зовете отцом, а не Тихона Самарина? Вы действительно хотите ославить подобным образом человека, который вырастил вас и который дал вам все?
Я видела теперь в глазах Андрея смятение, он рассеянно опустился на софу и снова поднял взгляд на меня.
– Лидия, я прошу вас… – выдохнул он, – не нужно им ничего говорить. Это действительно дойдет до отца, а он поймет все неправильно. Вся эта затея с наследством, с подделкой завещания – действительно моя идея, но я хотел всего лишь, чтобы Лиза жила в достатке.
