Но позже узнала, что Севастьянов попросил никого из присутствующих не покидать усадьбы – дело странное, запутанное, и ему нужно опросить всех, кто что видел. Заняться этим собирались завтра с утра.
А пока я тихо стояла у окна в холле на втором этаже, слыша отсюда приглушенные голоса полицейских и перешептывания лакеев. Натали в гущу событий не лезла, только попросила меня, чтобы я посидела с нею, пока она не уснет. Разумеется, все разговоры наши в этот вечер были о Лизавете.
– Ты знаешь, Лиди, – напряженно глядя в одну точку, шепотом говорила подруга, – кажется, мне ее совсем не жаль.
Грешно, я знаю. За что ее так, как ты думаешь?
Я ответила не сразу, а осторожно и тщательно подбирая слова:
– Она была наследницей огромного состояния. Больше, кажется, не за что.
Натали поняла не сразу, но когда поняла – привстала с подушек и посмотрела на меня почти с ужасом:
– Ты хочешь сказать, что это Вася?! Глупости какие!
– Нет, ну что ты! – поспешила успокоить я ее. – Вася ведь был в Пскове в ту ночь, едва ли…
– Даже думать об этом не смей, Лиди! – несколько успокоившись, но все еще запальчиво продолжала подруга.
– Знаю, как ты любишь эти свои версии безумные строить, но Васю не трогай! Он единственный, кто у меня остался.
И я принялась заверять ее, что Васю никто ни в чем не подозревает. Я и не лукавила почти. Мысль о его виновности не могла не посетить мою голову – теперь ведь он полноправный наследник состояния. Но Василия Максимовича даже не было здесь в ночь убийства, он уже несколько дней находился в Пскове.
* * *Натали вскоре уснула, я же и надеяться не могла, что сомкну глаза в ближайшее время. Так что, благо еще не переодевалась ко сну, я вышла в холл на втором этаже, пустой сейчас, и упрямо ждала, что полицейские найдут хоть что-то полезное.
Примерно через полчаса ожиданий мимо арки прошел Севастьянов, а за ним следом, договаривая что-то на ходу, – Кошкин. Слушали его внимательно, кивали, и я неожиданно порадовалась за своего «протеже»: похоже, начальник и правда выделил смышленого урядника среди остальных.
Однако Севастьянов вскоре скрылся за одной из дверей, а я негромко окликнула урядника.
– Вы шли бы спать, Лидия Гавриловна, мы долго еще провозимся, – посоветовал он.
Но я не слушала.
– Нашли что-нибудь? – Я увлекла его за собою в темный холл – не нужно бы, чтобы другие заметили слишком тесное наше общение.
У меня были опасения, что Кошкин пересмотрел уже условия нашего договора и передумал делиться со мной новостями.
