Потом она оглянулась на двери и громогласно крикнула, подзывая лакея. Почта действительно пришла – вот только от Васи не было ничего. Зато доставили несколько писем для Лизаветы Тихоновны, которые я взялась после завтрака отнести ей – все равно комнаты наши находились рядом.
Подходя к ее будуару, я отчего-то почувствовала неладное: дверь была приоткрыта именно так, как я вчера ее оставила. Лизаветы в комнате не оказалось. И постель была нетронутой – застала я здесь точно ту же картину, что и вчера ночью, разве что сейчас было гораздо светлее.
В задумчивости я положила письма на столик для гаданий, и, когда увидела расклад из карт с лежащей поверх всех «Le morte», мне сделалось действительно нехорошо. Настолько тревожно, что я тотчас покинула комнату.
Скорым шагом и не совсем отдавая себе отчет, я прошла в другой конец коридора – туда, где была спальня Ильицкого, и настойчиво постучала. Он не открывал, а я все стучала, нервничая все сильней и сильней, пока не услышала за своей спиной голос князя Орлова:
– Лидия Гавриловна, Евгения нет… он уехал сегодня ночью.
– Уехал?.. – эхом повторила я, даже не пытаясь скрыть, как меня это расстроило.
Однако прочтя в глазах князя жалость и испугавшись, уж не догадывается ли он о чем-то, я поспешила сменить тему:
– Михаил Александрович, видели ли вы сегодня Лизавету Тихоновну? Я не могу ее найти.
Тот лишь покачал головой, кажется, заражаясь моей тревогой."
"А встревожена я была уже не на шутку. Она не ночевала у себя… Куда она пропала? Первая мысль – сбежала с Ильицким.
Но ее пришлось отринуть: зачем ей бежать из собственного дома? Не взяв вещей и даже не собрав любимые карты. У меня вообще было ощущение, что после того, как она этой ночью ушла в парк, она больше не возвращалась. И ведь ушла Лизавета не одна, а с мужчиной.
– Михаил Александрович, я очень вас прошу, соберите лакеев, боюсь, случилось что-то ужасное…
Через полчаса я шагала по заброшенной части парка, показывая дорогу. За мной, пытаясь не отставать, спешили князь Орлов, сторож с ружьем и двое крепких дворовых.
Чем ближе к избе мы подходили, тем меньше сомнений у меня оставалось. А увидев издалека, что дверь избы распахнута настежь, сомнения перестали мучить и моих спутников.
Князь вошел в дом, опережая меня, и спустя мгновение вышел наружу. Резко побледневший, с расширенными от ужаса и непонимания глазами.
– Не ходите, – неожиданно резко сказал он, уперев руку в косяк и не давая мне пройти.
