Что Даша сделала столь страшного, чтобы так с ней поступать – выгонять и шантажировать ребенком? Или она решила просто отыграться на девушке за попытки Васи вернуть наследство? Ужасно, если так. Видя, что Даше уже лучше, я попыталась было оставить ее, но та не позволила:
– Лидия Гавриловна, посидите с Митенькой… он едва уснул – нужно теперь люльку постоянно покачивать, а мне еще на кухне убираться. Посидите, а?
– Хорошо… – Я не сумела отказать и почти силой была усажена на стул подле люльки.
– Посидите, ладно? Дождитесь меня…
Она, еще раз поглядев на сына, ушла.
Я же, чувствуя себя немного неловко, качала люльку и рассматривала обстановку комнаты. Узкая кровать с лоскутным покрывалом, сундук, ночной столик со свечкой, а на стенах повсюду приколоты вырезки из модных журналов с красивыми платьями и жеманно улыбающимися актрисами. В дальнем же углу я не сразу рассмотрела швейную машинку производства фабрики «Зингер». Машинки эти были довольно дорогими, насколько я знала, – видимо, подарок Васи.
Там же стоял деревянный манекен, пустой сейчас. По всему было видно, что Даша не только следила за модой, но и старалась ей соответствовать, как могла.
Быстро соскучившись разглядыванием журнальных картинок, я перевела взгляд на ребенка. Хорошенький. Не могу сказать, что я особенно люблю детей – это слишком шумные и непредсказуемые создания, но этот и впрямь был хорошеньким. Золотистые волосы, светлая кожа и, насколько я успела рассмотреть, голубые глаза – черты типично эйвазовские.
Как бы дурно ни думал Максим Петрович о Даше, но этот мальчик действительно его внук.
«Бедный ребенок… – вздохнула невольно я, – участь незаконнорожденных печальна, как ни крути».
И тут за окном мелькнуло что-то белое. Насторожившись, я начала вглядываться: пятно двигалось и смутно было похоже на белый плащ, так знакомый нам с Натали. Чтобы лучше разглядеть, я затушила единственную свечу в комнате и припала к окошку. Это действительно была Эйвазова: несколько суетливо на этот раз она спустилась по ступеням веранды и вдруг встала, глядя в сторону парка.
Раньше мне доводилось наблюдать за ней только со второго этажа, но отсюда фигура в белом была видна даже лучше. Эйвазова постояла с минуту, а я гадала, почему она не идет? Но вскоре поняла: откуда-то сбоку к ней вдруг подошел мужчина. Достаточно высокий, ощутимо выше Эйвазовой по крайней мере, с тростью, в шляпе-котелке, скрывающей лицо в тени, и темном плаще.
