— Дочка! — Анни бросилась к девушке, бережно обняла её, начав всхлипывать.
Теодор спрятал бутылку в карман и тоже прошёл к кровати, чтобы провести диагностику.
— Опасность миновала, — обрадовал он нас через пару минут, позволив себе слабую улыбку.
Виктория рассмеялась сквозь слёзы. Мы все вздохнули с облегчением.
Задерживаться дольше не было смысла. Анни устала, а Инне нужен отдых. Теодор решил остаться при них, чтобы проследить, и просил не сообщать никому кроме следователей о том, что мы видели. Само собой это не мешало обсуждать произошедшее.
— Выходит, те артефакты как-то начинают воздействовать… этим самым? — предположила Виктория, когда мы покинули таверну.
Успело стемнеть. Комендантский час, судя по всему, уже начался, мы все получим выговор и наказание. Но разве это важно, если мы спасли жизнь Инны?
— Судя по всему, — Мелисса поджала губы, мельком взглянув на Римуса. — Что-то второй машины не видно.
— Но мы ведь все поместимся в одну, — Виктория открыла дверь и первой залезла в салон.
— Странно, что нас не встретили, — отметил Римус, следуя за ней.
— Простите, господа, мы общались со следователем Ланкастером. Первая машина срочно уехала по вызову, — извиняющимся тоном сообщил нам водитель. — Вам открыть двери?"
"— Мы уже сели, — покачала головой Мелисса, закатив глаза.
Я забралась в салон последней, захлопнула дверь только со второй попытки, потому что заднее сидение всё же не предполагало свободное размещение сразу четверых пассажиров.
— Едем? — уточнил водитель.
Шапка скрывала лицо, да и перегородка не позволяла лучше его рассмотреть, но он показался незнакомым.
— Дверь не открывается, — Римус обеспокоенно дёргал ручку.
Коротко вздохнув, я зашарила в сумке, выискивая артефакт связи. Становилось ясным, что наших охранников подменили, но они пока не знали, что мы так быстро всё поняли. Я успела извлечь футляр, над ним даже мигнуло лицо Итана, следом пропало. Руки задрожали, артефакт выпал на колени. И я вдруг поняла, что Виктория, Мелисса и Римус не двигаются, то ли спят, то ли… Испуганно потянувшись к демонице, я коснулась её шеи.
Пульс прослушивался. Но реальность воспринималась урывками, голова кружилась, клонило в сон. Какой-то газ, дурман? Знакомый, раз он действует на меня слабее.
— Эта ещё не спит, — донеслось до слуха.
— Без разницы. Всё равно не выберется.
Машина тронулась, и меня вжало в сидение. Голова от этого движения закружилась сильнее, желудок сжался, стало трудно дышать.
