Умерла так умерла.
Вибрация в паху напомнила, что сексом как раз не мешало бы заняться. Звонок телефона спутал мысли о мертвой Марине и, по сути, изнасилованной Люде. Миша поднял трубку и, не глядя, нажал «принять вызов».
– Что ты со мной сделал, ублюдок?! – визгливый голос бывшей любовницы заставил убрать трубку от уха.
– Тварь! Ты слышишь меня?! Чем ты меня заразил, ублюдок?!
– Не ори, – тихо, но с нажимом сказал Миша.
– Не ори?!
Он снова отстранил трубку.
– Гандон, у меня оттуда течет, как из ведра!
– Заткнись, сука! – крикнул он так, что почти все, кто был в огромном кабинете, повернулись к нему.
– Заткнись, – уже тише сказал Миша. – Давай встретимся в кафе у «Автозаводской», и ты мне расскажешь, что случилось.
– Я уже внизу, – всхлипнула Люда.
Неожиданно. Он не стал уточнять конкретное местонахождение, потому что понял, о чем она говорит. Люда сидела в вестибюле на первом этаже. Ох, как ему не нужен скандал. Но Мише хотелось выяснить, чем он мог ее заразить. Очень хотел, даже больше, чем трахаться.
Миша увидел ее, когда подошел к вертушкам. Люду худоба не изуродовала, как Марину, но за десять-двенадцать часов, что они не виделись, она прилично сбросила. Что-то ему подсказывало, что диетолог у Люды и Марины один и тот же.
– Ну и чем ты, ублюдок, меня заразил? – едва слышно спросила Люда. – Что ты сделал со мной?
Слезы наполнили глаза и крупными каплями покатились по щекам.
– Давай выйдем и поговорим.
Миша взял ее под локоть и собирался поднять, когда она вскочила и закричала, привлекая к себе внимание:
– Что это, сифилис?! – Она распахнула пальто.
– Или СПИД?!
Под пальто у Люды ничего не было. Только язвы и гнойники на исхудавшем теле. Она напугала его, но отвращения Мишка не почувствовал. Черт! Его член рвался в бой. Миша ощутил возбуждение. Язвы расползались от лобка и уже подходили к шее. Когда Люда кричала, они лопались. Это отвратительное зрелище сопровождалось зудом и, черт бы ее побрал, вибрацией в паху. Он не сдержался, почесал свою промежность.
Ему повезло, что на него внимание обращали только вскользь, как на жертву, и почесывания конца могли быть истолкованы как нервное, если, конечно, это вообще кто-нибудь заметил.
– Сука! Скольких ты еще заразил?! – орала девушка.
К Люде поспешили охранники, но притронуться к ней никто не решился. Когда ее оттеснили к выходу, Миша пошел к лифтам. Мысль о том, что болезнь Марины и Люды одна и та же, не покидала его.
Так все вставало на свои места.
