Попробовал бы «Виагру» или еще какую хрень, но обошелся бы без рекомендаций профи по «сломанным краникам».
Щелкнул замок. Миша дернулся и схватил первый попавшийся журнал со стола. Лицо зарделось, будто его застали за подглядыванием в кабинке для переодеваний на пляже. Вышла красивая девушка, окинула уставшим взглядом приемную, потом безразлично посмотрела на Конева и, приоткрыв дверь в кабинет, крикнула:
– Петр Яковлевич, тут пациент вас дожидается.
– Пусть войдет.
Мишу посетила странная мысль (атмосфера для подобных мыслей была более чем подходящая) – а что, если здесь все завязано на той же стимуляции простаты? Только вместо пальца у пациента в заднице… Да нет! Чушь.
– Мужчина, – услышал он голос молоденькой медсестры. – Вы собираетесь заходить?
Конев растерянно кивнул и шагнул в кабинет. Он приготовился услышать щелчок закрываемого замка. Миша даже зажмурился.
– Вы от Дмитрия?
Миша кивнул и открыл один глаз. Не увидев ничего подозрительного, открыл второй и шагнул вперед.
– Присаживайтесь, – доктор показал на кресло у стола.
Конев сел и посмотрел на врача.
– Я вас слушаю, – произнес доктор и снова принялся рассматривать что-то у себя на столе.
– Я… – начал Миша, но как продолжить, не знал. Импотент? Похоже на то, но признаваться в этом не хотелось. Ни в шестьдесят, ни в сорок пять, ни тем более в тридцать шесть.
– Вы, – подсказал Петр Яковлевич и поднял взгляд на пациента. – Вы что?
– Меня перестали возбуждать женщины, – прошептал Миша, опасаясь, что его услышит еще кто-нибудь, кроме врача.
– Ну что ж… А посмотрите вот на эту цыпочку.
Доктор передал Михаилу журнал. Все то время, что Конев пытался выдавить из себя свою проблему, Петр Яковлевич рассматривал сраный глянцевый журнал с голыми моделями. Несмотря на внутренний протест и возмущение, Миша журнал взял. Всмотрелся в полушария грудей – гладкие формы, плавные линии. Размер четвертый, наверное. Но размер здесь не главное. В чашечки бюстгальтера можно впихнуть что угодно. Людка, насколько он знал, носила четверочку, но то были сиськи, а тут бюст.
От этого сравнения ему стало еще горче. Людка в его недуге не виновата. Если у него и от такой красоты не зашевелилось, то что говорить о другой, не столь приглядной картинке. Он продолжил изучение тела с бронзовым отливом. Под грудью на левом боку расползлась витиеватая тату. Это могло возбудить, но Мишка не почувствовал ничего.
Девушка стояла, расставив ноги. Одной рукой держалась за край стола, а другой прикрывала промежность.
