Исчезать стал чаще, и не на работу. Приходил уставший и воняющий духами. А мне было все равно, я обрела смысл жизни. Понимаешь?
И сама себе ответила:"
"– Не понимаешь. Ты же ненормальный… и меня сделают ненормальной. Заперли здесь нервы успокаивать. А сами убить хотят… меня – и убить?
– С вашей стороны имела место попытка суицида.
– Ты смешно говоришь. Но ничего не было. Это она сказала про суицид? Ложь. Им надо сделать вид, что я сумасшедшая. Никто не станет копаться в смерти сумасшедшей. Видишь?
Она протянула руку, демонстрируя повязку:
– Это доказательство моей невменяемости.
Одна попытка неудачная, вторая – удачная. А все почему? Потому что он меня сфотографировал. Другой он. Я не могу сказать, я обещала Женечке.
– Позволите? – Адам, преодолев брезгливость, коснулся бинтов. Живой человек – не то, что мертвый. С трупами легче. Но повязка снялась легко. Под слоем бинтов имелась плотная подушечка, пропитанная антисептиком, и поперечный шрам характерных размеров и расположения.
Номер третий разглядывала шрам с удивлением и брезгливостью.
– Видишь? – шепотом спросила она. – Что они со мной сделали?
– Вижу. Вы сами это сделали.
– Нет.
– Вы держали нож в правой руке. Коснулись запястья, пробуя остроту лезвия. Вот след, – Адам указал на ответвление основной линии. – Характерная засечка. Затем вы переместили лезвие и одним движением рассекли кожно-мышечные покровы и вены.
Большими пальцами он надавил на шрам, заставляя раскрыться.
– Больно!
– Глубина разреза меняется, следовательно, изменялось и давление в направлении от большого пальца к мизинцу.
Теоретически подобные раны могут быть нанесены другим субъектом, но в этом случае возникает вопрос отсутствия других повреждений.
– То есть?
– Вы не сопротивлялись, когда вас резали, – Адам вернул повязку на место, и номер третий накрыла ее ладонью, защищая от иных вмешательств. – Почему?
– Потому что он успел сфотографировать меня… он успел меня сфотографировать…
Номер третий поднялась.
– Успел сфотографировать. А раньше фотографировать не любил.
Она двигалась, как сомнамбула.
– Почему просто не отпустить? Они сговорились. Он и еще он.
Номер третий остановилась у двери и сказала:
– Скоро я умру. Не позволяйте фотографировать себя.
– Хорошо, – ответил Адам, раздумывая, не стоит ли нажать на кнопку вызова сестры. Состояние номера третьего свидетельствовало об усугублении симптоматики расстройства и, вероятно, требовало вмешательства.
