На скамейках сплетничают мамаши. Неприкаянно бродит человек с «Зенитом».
– Фотография! – Он заступает путь. – На память! Девушка! Молодой человек! Сфотографируемся, и…"
"– Тщеславие, – замечает человек, глядя сверху вниз. – И глупость.
Антонина прячется за букетом сирени, делая вид, что вдыхает аромат. Но сирень ничем не пахнет.
Следующее воспоминание – зимнее.
Вьюжит. Ветер натер лицо до красноты. И губы заледенели. Антонине сложно дышать и сложно шевелиться: шуба на ее плечах тяжела.
– Горько! Горько! – перекрывая вой вьюги, кричат гости.
И он, наклоняясь к Антонине, касается ледяной щеки. Беззвучно хлопает шампанское. И фотограф – тот самый? другой? – делает снимок. Но фотографию Антонина так и не получила.
Свадьба продолжается в столовой. Гремят музыка и посуда. Скрипят на зубах салаты, а жесткое мясо вызывает приступ изжоги.
– Почему твои родители не пришли? – Он задает вопрос шепотом, касаясь губами Тониного уха.
– Потому что они не выходят из дому, – отвечает она.
И это правда, пусть и не вся: Анастасия была против свадьбы, но впервые Антонина ослушалась запрета, так как думала, что пришла пора жить самостоятельно.
Она ошиблась.
Их квартира находится на окраине города. Из окон открывается вид на пустырь, да и окон тех – полтора. Одно разрезано пополам фанерной перегородкой, разделяющей комнату надвое. Половина – для Антонины с супругом, половина – для хозяйки.
Толстая, низкорослая, та похожа на карлицу. Она любопытна и громкоголоса, иногда попивает и принимается петь. У хозяйки хороший голос, но мужа раздражает отсутствие тишины и старая, рассыпающаяся мебель.
– Тебе следует вернуться домой. – Он говорит эту фразу каждый вечер, когда садится за стол. Двумя пальцами он берет ложку и брезгливо вытирает о полотенце. Точно так же очищает и вилку. Он долго принюхивается к еде, а ест, выковыривая по крошке, холодные липкие макароны или синеватую картошку.
– Тебе следует вернуться домой и поговорить с родителями, – повторяет он, скрещивая вилку и ложку на пустой тарелке.
– Они не имеют права выгонять тебя. И мы вернемся по адресу прописки.
Антонину тянет спросить, когда он успел прописаться в квартиру, но она стесняется.
А в памяти снова провал. И очередная картинка. Возвращение. Чужие ботинки на месте, где положено стоять белым выходным туфлям. Куртка на вешалке. Чемодан с блестящими замочками.
Анастасия бродит по квартире, делая вид, что не замечает этих изменений. Даже стол накрывают на троих. Он ест в комнате Антонины.
