— Дина, не смотри, — Максим увидел, что она с любопытством следит за ними и заслонил ее спиной. — И уши закрой, — он для верности наложил на ее ладони свои.
Динка была ему искренне благодарна, она догадывалась, что выгружают бойцы Лысого — теперь правильно было называть их сотрудниками охранного агентства, — и складывают в салон джипа, на котором они приехали. Машина не может приехать сама по себе. А потом снова оглушительно бахнуло несколько раз — бойцы пальнули в джип из гранатомета.
— Все, идем, — Максим повел ее за собой, рядом шел Тимур.
Автомобиль Лысого замелькал между деревьями.
Они вышли на поляну, Динка увидела «бэху» Макса и океанский лайнер Тимура, стоявшие по разные стороны, наверное, их пригнали люди Лысого. Макс отпустил Динку, и она едва не села в снег, ноги напрочь отказывались ее держать.
— Иди в машину, Дина, — сказал Максим, делая шаг в сторону.
— Иди в машину, Дина, — повторил Тимур, кивая в сторону «БМВ».
И она вдруг сама отчетливо поняла, как все было неправильно.
Неправильно, что она жила в его квартире, неправильно, что он ее муж. Она видела, как рыдала Лена Леднева, обнимая Тимура, а Динка и слезинки не проронила, ей вовсе не место возле этого мужчины, тем более, он обещал Лене, что скоро приедет. Но все же она шагнула к нему, к своему пока еще мужу.
— Тимур…
Он подошел, взял ее за руки и поцеловал грязные ладони.
— Иди, Диночка, — а потом прошептал, на миг задержав ее руки в своих, — я знаю, что еще сто раз пожалею…
Динка забрала руки и, еле переставляя ноги, пошла к машине Макса.
Там ей тоже не место, но надо же как-то выбираться из этой треклятой посадки, пешком она точно не дойдет даже до трассы. Взобралась на переднее сидение и в изнеможении откинулась на спинку. Ничего не хотелось, и руки, и ноги болели так, словно она в упряжке шла, а не в машине ехала. Динка закрыла глаза.
Ее снова передали, не спросив, как переходящее Красное Знамя Труда, распорядились ее жизнью и жизнью ее сына так, как им удобно.
Как же они ей надоели, эти командиры…
***
Макс боялся выдохнуть, глядя, как Дина медленно идет к его «бэхе» и открывает дверцу. Когда он говорил ей садиться в машину, он имел в виду «Круизер» Тимура, его только за последние дни раз двадцать ткнули мордой в то, что у них семья, и он там третий лишний. А теперь Дина сидит в его машине, а у него такое чувство, будто он повредился умом.
