Так и получилось, из всего, что ей понравилось, «Селин» была лучшей. В этот раз Дина выбрала длинное платье с запахом, декольте достаточно глубокое, но благодаря длине все выглядело очень пристойно. Руки открыты, но еще тепло, не замерзнет, зато очень красиво смотрится еще сохранившийся загар. А дома ее ждал огромный букет орхидей и записка «Прости меня. Я тебя люблю», и смешная рожица внизу.
Вечером они выезжали в столицу на свадьбу Максима и Маргариты. Тимур позвонил, попросил сложить его вещи, ее забрала охрана и привезла в «Рояль».
Там она пересела в океанский лайнер Тимура, они ехали на заднем сидении, Динка сначала пыталась бороться со сном, но затем сильные руки подтянули ее к себе и уложили на колени. Так и проспала всю дорогу до самого отеля, а там снова уснула без сновидений на плече у Тимура и только утром поняла, что они впервые в жизни спали в одной постели.
***
Тимур отвез ее в салон и там оставил, а сам уехал вместе с охраной. Мастер на просьбу Динки выпрямить ей волосы возмутилась от души:
— Портить такую красоту! Да у меня рука не поднимется, Диночка!"
"Она просто накрутила волосы на крупную насадку и уложила волнами, теперь они спадали каскадом вниз, и Динка в восторге смотрела в поднесенное зеркало.
Как просто! И совсем другой вид! А потом увидела в отражении Тимура, стоящего в дверях, его глаза были лучше любого зеркала.
— У вас очень красивая жена, Тимур Александрович, — сказала администратор Юлия, смотри ты, как они все вышли его встречать, разве что не кланяются почтительно.
А это случайно не его салон? Говорил же мимоходом, что у него в столице уже есть что-то свое, то ли ресторан, то ли спортивный клуб, или может салон красоты?
Динка не интересовалась делами мужа, считая, раз брак фиктивный, то нечего ей не в свое дело нос совать, здесь ничего ее нет. А Тимур тем временем полез в карман пиджака и прошептал ей на ухо:
— Я всегда смеялся над мужьями, которые после косяка стараются подкатить к жене с подарками, никогда не думал, что придется выступить в этой роли.
Ну что, моя красавица, ты меня прощаешь?
И надел ей на шею кулон с крупным, почти с горошину бриллиантом. Кулон был из белого золота, в форме капли, и цепочка такая же. Тимур застегнул застежку и поцеловал ее в шею, персонал салона в умилении склонил головы, разве что слезу не пустил.
— Тебе не за что извиняться, Тимур, совсем, — она обняла его и поцеловала осторожно, чтобы не вымазать помадой.
