Ну да, репродукцию этой картины печатали разве что не на туалетной бумаге.
— «Рынок рабов и невидимый бюст Вольтера», — удивленно покачала головой Динка.
— И где там Вольтер? — внимательно прищурился Александр.
— Да посередине прямо, где монашки. Правда, я долго не могла разглядеть, — призналась она, — а когда уходила, обернулась и сразу увидела.
— Где увидела? — уточнил Вадим.
— На выставке.
— Она на выставки ходит, — простонал Александр. — Решено, друг мой, я женюсь.
— Так ты женат, — напомнил ему Вадим.
— Помню я, помню, — отмахнулся Александр.
Да, кольцо на его пальце Динка увидела сразу. — Но позволь мне хотя бы помечать.
Динка сама поражалась, как так выходило. Она сначала давала ему выиграть, а потом за пару раздач забирала все вчистую, и мужчина снова менял деньги.
— Тебе нравится наша игра? — негромко говорил ей Александр и заглядывал в глаза. И Динка неожиданно отмечала, как от его бархатного голоса по телу бегут мурашки. Потрясающе сексуальный голос у этого красивого мужчины. — Я все время проигрываю, а даже этого не замечаю.
Видишь, как у нас все идет? Как хороший секс, неспешный и неторопливый. Ты любишь такой?
Неспешный и неторопливый? Скорее сносящий все на своем пути, как цунами, накрывающий с головой и оставляющий от разума жалкие ошметки, но она знала только одного мужчину, с которым такое было бы возможно, и сейчас он неотрывно следил за игрой.
— Вы хотите, чтобы меня уволили? — снова улыбнулась Динка, подавляя дрожь в пальцах и сама себе изумляясь, она видела, как перекосило Домина и была за это несказанно благодарна Александру.
Справа вообще доносилось грозное утробное рычание, или этого никто кроме нее не слышит?
Ей очень нравилась их игра, и сам мужчина однозначно нравился. Впервые за все это время Дина смотрела на мужчину и не сравнивала его с Максимом. И он ее… волновал.
— «Постель из ландышей пуста, лети в мой сад, голубка», — напевал себе под нос Александр и смотрел на Дину, а ей было уютно под этим взглядом, тем более, когда по верхам метались молнии, извергаемые Доминым.
Да какие там молнии, настоящий перекрестный огонь.
— «И роза падает с куста, тебе на грудь, голубка», — продолжал напевать и завораживающе смотреть Александр, проигрывая третью тысячу и даже не догадываясь о тех ужасающих воронках от прицельно бьющих снарядов, которые дымились вокруг карточного стола.
***
— Алексей, смени крупье, — раздался холодный голос Домина, звучал он жестко и отрывисто, — они уже пять часов стоят за столом.
