– Готов во всем тебя поддержать! – Он придвинулся ближе к изголовью кровати, без слов приглашая прислониться к нему, если захочет, и она так и сделала.
Скарлетт положила голову на его крепкое плечо и закрыла глаза. Ей удалось приглушить окутывающее его серебряное беспокойство, но не избавиться от него. Прежде она считала, что воспринимаемое ею горе испытывает только Телла, но, похоже, часть его принадлежала и ей самой.
– Не ожидала, что мне будет так больно, – призналась Скарлетт. – Я-то думала, что лишилась мамы давным-давно.
Я была зла на нее, не доверяла ей и не хотела, чтобы она возвращалась в нашу жизнь, отвергала ее… Вообще не желала ее снова видеть."
"Хулиан крепче обнял Скарлетт и поцеловал в лоб. Она не знала, как долго они так просидели, и было ли ей грустно из-за кончины матери или из-за того, что сама желала ей смерти. Она хотела носить траур по Паломе, как пристало хорошей дочери – а Скарлетт всегда старалась быть хорошей. Однако в отношении собственной матери она давно оставила эти попытки.
– Не знаешь, где сейчас моя сестра? – спросила Скарлетт.
– Полагаю, что она все еще с Легендо, – ответил Хулиан.
Скарлетт медленно откинула одеяло, намереваясь встать, но в то же время опасаясь, что, пока она была без сознания, ее волшебное платье, питающее слабость к Хулиану, могло превратиться во что-то не вполне приличное. Она не сумела скрыть удивления, обнаружив, что на ней все тот же малиновый наряд, что и прежде, и задалась вопросом: а вдруг истощившие ее эмоции отняли у платья часть его магии?
Хулиан, неверно истолковав ее колебания, спрыгнул с кровати.
– Тебе нужна помощь?
– Спасибо, сама справлюсь, – отказалась она, но Хулиан уже подхватил ее, прижал к себе и быстро и бережно перенес в гостиную.
– Хулиан, я и сама могу идти.
– А вдруг я просто искал предлог, чтобы обнять тебя? – Он ухмыльнулся, как вор, которому сошла с рук кража.
Она прильнула к нему. Находиться в его объятиях было приятно и позволяло отвлечься от всевозможных ужасов, которые в противном случае наводнили бы ее разум.
Хулиан усадил ее на бархатный диван, теплый от солнечных лучей, проникающих через высокие, от пола до потолка, окна. На кофейном столике напротив стоял поднос с закусками, с которого Хулиан взял для нее несколько бутербродов и немного сыра. Пока она ела, заметила, что повязка по-прежнему находится у него на руке и, хотя сам он не переоделся, выглядит свежей, как будто он специально сменил ее.
Скарлетт осторожно коснулась ткани.
