Тем не менее при виде него ей не удалось унять бешеное сердцебиение. Она как будто готовилась погнаться за ним в случае, если он вздумает обратиться в бегство. Он и так слишком долго отсутствовал!
Должно быть, Хулиан прибыл откуда-то, где было еще теплее, чем в Валенде. Накрахмаленные рукава его рубашки (обычно он такие не носил) были аккуратно закатаны, демонстрируя худощавые руки. Одно его предплечье оказалось перемотанным широкой белой повязкой, контрастировавшей с кожей, которая теперь стала на несколько оттенков темнее привычного золотисто-коричневого цвета.
Следовательно, Хулиан загорел в том месте, куда его в последний раз отправил Легендо. На подбородке у него красовалась аккуратно подстриженная щетина, казавшаяся толще и длиннее, чем запомнилось Скарлетт; она частично скрывала тянущийся от его глаза к челюсти тонкий шрам. Сюртука на нем не было, только серый жилет с блестящими серебряными пуговицами, которые сочетались с причудливой вышивкой по бокам его темно-синих бриджей, заправленных в новенькие кожаные сапоги.
Когда Скарлетт впервые встретила Хулиана, он выглядел как негодяй, а теперь и впрямь походил на добропорядочного господина.
– Привет, Малинка.
Платье Скарлетт отреагировало мгновенно. Как бы она мысленно ни приказывала ему не меняться и не выдавать ее чувств, оно всегда симпатизировало Хулиану. Когда на частном острове Легендо она впервые облачилась в этот наряд, к неловкости от необходимости раздеться перед Хулианом примешивалось разочарование, оттого что выбранный для нее туалет выглядел унылой тряпкой.
Но стоило ей повернуться и посмотреть на Хулиана, как платье вдруг само собой украсилось кружевами и сделалось соблазнительного сочно-вишневого цвета, словно откуда-то знало о том, что нужно завоевать сердце этого парня.
Сейчас Скарлетт не могла видеть своего отражения в зеркале, но чувствовала, как платье снова меняется. Вырез стал много больше прежнего, так что она ощутила на груди дуновение теплого воздуха, подол плотно обнял изгибы бедер, а цвет ткани стал насыщенно-розовым, как у жаждущих поцелуя губ.
Хулиан по-волчьи ухмыльнулся, как в ту ночь, когда увез ее с Трисды – ее родного острова. Но, несмотря на голодный взгляд в глазах, он даже не попытался сократить разделяющее их расстояние, продолжая стоять на месте, опираясь локтем о потрескавшийся сервант. Проникающий в окно солнечный луч позолотил черты его лица, отчего он стал казаться еще более неприступным и недосягаемым.
