Она не делает вас могущественным, но лишь сообщает окружающему миру трагичности. – Скарлетт обвела рукой его ужасающий тронный зал с уродливой сценой, гротескной клеткой и троном, все еще пылающим гневным огнем. – Вы уверяли, что не любили Парадайз, но я знаю, что это не так.
Он не дрогнул, но и не набросился тоже.
– Вы любили мою мать, и она вас любила. Наемный Убийца в самом деле вернулся в прошлое. Он перенес меня туда, чтобы я повидалась с Парадайз, и она была переполнена любовью к вам. Она не хотела бы для вас подобной судьбы, как не желала и чтобы вы совершили подобные поступки.
Он, наконец, опустил взгляд на зияющую дыру на рукаве Скарлетт и поврежденную кожу под ней, обожженную и покрытую волдырями там, где он прикоснулся к ней.
Скарлетт судорожно вздохнула и заставила себя шагнуть ближе.
– Я вас прощаю.
Между одним ударом сердца и следующим, показавшимся Скарлетт вечностью, выражение лица Гавриила оставалось непроницаемым, но пылающее на его руках пламя из черного стало серым – цвета сожаления.
Оно потрескивало, облизывая кончики его пальцев, и это был единственный слышимый в тронном зале звук, пока, наконец, Упавшая Звезда не прошептал:
– Я любил ее так сильно, что это пугало меня, и с тех пор больше никогда не позволял себе снова поддаться этому чувству. – По его лицу скатилась золотая слеза. – Как бы я хотел исправить то, что сотворил с ней! – Он уронил еще одну слезу, и еще, и еще.
Скарлетт не знала, скорбит ли Гавриил исключительно по ее матери.
Его глаза были полны бесконечной боли, как будто он, наконец, в полной мере прочувствовал тяжесть всех тех невыразимых поступков, которые совершил.
Пламя на кончиках его пальцев погасло.
Очередная выкатившаяся из его глаза слеза оказалась прозрачной, а не золотой, она была по-человечески красивой… и в следующее мгновение Телла вонзила ему в сердце нож.
– Нет! – Скарлетт опустилась на пол подле своего отца. Лезвие пробило сердце, и жизнь быстро покидала его.
Именно этого Скарлетт и хотела, но теперь жалела о содеянном.
Губы Упавшей Звезды дрогнули в слабом подобии улыбки.
– Мы оба знаем, что я не заслуживаю твоей печали…
Собрав последние силы, Гавриил поднял оброненный ею белый кинжал. Его пальцы едва могли высекать искры, но каким-то образом ему удалось быстро расплавить лезвие кинжала и придать ему форму пламени. Лезвие озарилось светом, которого Скарлетт никогда раньше не видела.
