Ей посчастливилось найти невысокую скамеечку, которая, должно быть, принадлежала куда-то отошедшему стражнику. Подтащив ее в камеру Хулиана, она тут же встала на нее.
Эмоции Хулиана превратились в слабые серые тени. Он покачнулся, пока она искала замок от наручников на его скованных запястьях. Вот только вместо замка была бесконечная цепочка. Скарлетт поняла, что ей придется поднять Хулиана, чтобы снять его руки с крюка в потолке, но его запястья так и останутся скованными.
Его глаза открылись и тут же снова закрылись.
– Я люблю тебя, – простонал он. – Если я умру… это было… – Окружающие его цвета замерцали и погасли.
– Нет! – вскричала Скарлетт. – Ты будешь жить! Мы пройдем через это вместе – или умрем в попытках. Не отказывайся от меня, Хулиан. Я спасу тебя, я спасу тебя, я спасу тебя, я спасу тебя.
Повторяя это заверение снова и снова, Скарлетт собиралась с силами, чтобы снять его обмякшее тело с потолочного крюка. Его кожа сделалась липкой от пота и холода. Он навалился на нее, чуть не опрокинув их обоих на пол своим весом.
– Хулиан! – требовательно произнесла она, обхватив рукой его разгоряченную спину и помогая встать. – Нам нужно добраться до двери камеры, и тогда я смогу воспользоваться Ключом Грёз, чтобы вытащить нас отсюда.
– Боюсь, на этот раз ключ тебе не поможет.
Все решетки внутри тюрьмы раскалились, и в подземелье заплясали яростные красно-оранжевые языки пламени, когда у камеры Хулиана появился Упавшая Звезда – и Отрава рядом с ним, с искаженной в отсветах огня восторженной ухмылкой и вездесущим кубком яда в руке.
Скарлетт попыталась подтащить Хулиана к двери, не заботясь о том, что она раскалена, но Упавшая Звезда опередил ее. Он широко распахнул дверь, не давая Скарлетт до нее дотянуться, и вошел в камеру.
Корону он уже успел снять, но его парадная одежда все еще была пропитана кровью. Приблизившись, он забрызгал каменный пол красными каплями.
Платье Скарлетт тут же изменилось. Послышалось металлическое постукивание, и яростная красная кожа превратилась в стальные доспехи.
Гавриил лишь рассмеялся.
– Платье Ее Величества никогда меня не жаловало!
– Не в него ли превратилась королева Азане после смерти? – спросил Отрава. – А я-то всегда считал ее любвеобильной, а не воинственной.
– Возможно, вы оба были ей не по душе, – презрительно выплюнула Скарлетт.
– Ну, я ей определенно никогда не нравился. Экая незадача. Азане могла бы быть великолепной. – На кончиках пальцев Упавшей Звезды вспыхнуло пламя.
