Она не вынимала записку из кармана до позднего вечера, когда Узница, наконец, закрыла глаза, намереваясь вздремнуть, и Скарлетт увидела, что окружающая ее аура в самом деле стала цвета спокойных бирюзовых вод.
Сон Аниссы никогда не бывал продолжительным. Скарлетт решила, это потому, что ей приходится почивать на насесте. Поэтому она быстро прочитала послание, а затем торопливо нацарапала ответ:
Донателла!
Я достану кровь и буду осторожна, но что бы ты ни делала – действуй быстро. Через три дня Упавшая Звезда планирует заявить свои права на трон.
Он хвастался мне, что его Мойры будут продолжать терзать город. А когда он сам впервые появится на публике, хочет, чтобы жители Валенды умоляли его взять бразды правления в свои руки и обуздать Мойр, убивших Легендо. Никому и в голову не придет жаловаться, что он провозгласил себя императором, пока не станет слишком поздно.
С большой любовью,С.38
ДонателлаТелла наивно полагала, что найти Бессмертную Библиотеку будет так же легко, как и Исчезнувший Рынок.
Забавно, что в ее лексиконе до сих пор сохранилось слово «легко».
Она негромко фыркнула.
Если Легендо и услышал, то никак не отреагировал. Его широкие плечи не дрогнули, а темноволосая голова не повернулась от потрескавшегося фонтана, на журчащую воду которого он смотрел. Это был тот самый фонтан, перед которым они целовались в ночь, когда Телла поняла, что влюбляется в Легендо.
Если бы только разлюбить его было так же легко!
Раньше подобная мысль вообще не приходила ей в голову, но сегодня, рыская с Легендо среди ветхих колонн, окружающих руины «Проклятой жены», она не переставая думала о том, что предложил Джекс.
Он находился не в полной силе, поэтому не мог забрать ее эмоции дольше чем на один день или по-настоящему изменить ее чувства, но идея о том, чтобы стать равнодушной, представлялась ей невероятно соблазнительной.
Телла знала, что и Легендо помнит ту ночь, когда принес ее сюда, а затем целовал до тех пор, пока она не забыла о своей боли.
Стоило закрыть глаза, как вновь оказывалась во власти воспоминаний. Вот он несет ее к замшелым ступеням перед руинами, вот они говорят о прошлом, а потом целуются. Она бережно хранила в памяти мягкое, будто спрашивающее разрешения прикосновение его губ к ее рту и шее и то, как грубо его руки вцепились в повязанный вокруг ее талии шнур, притягивая ближе к себе, когда он шептал о силе своего желания.
