Теперь она ничего не видела, зато звук долетал до ушей беспрепятственно.
Глеб Лукич требовал развода.
– Естественно, – обещал он, – я тебя обеспечу до конца дней, куплю квартиру, машину, стану платить алименты, нужды не узнаешь никогда.
– Нет, – бормотала Рада, – я не согласна, хочу остаться твоей женой.
– Я ведь объяснил, извини, полюбил другую.
– Как ее зовут?
– Тебе не все равно?
– Нет!
– Никчемное любопытство.
– Нет!!!
– Не ори.
– Хочу и ору, я у себя дома.
– Ты у меня дома.
– Это и мой дом!
– Был, теперь нет! Называй сумму! Сколько хочешь за развод?
– Миллион.
– В рублях?
– Как бы не так, в долларах.
– С ума сошла?
– Нет, хочешь иметь свободу – покупай. Что примолк? Боишься, если отдашь мне все денежки, новая женушка морду отвернет? Ей небось твой капитал нужен!
– Заткнись. Значит, так: я покупаю квартиру, машину…
– Дачу!
– Ладно, и домик за городом.
– Еще алименты!
– Хорошо.
– Триста тысяч долларов в месяц!
– Дура!
– На меньшее я не согласна.
– Охренела совсем?
– Не выражайся.
– Заткнись.
– Сам заткнись!
Послышался сочный шлепок, потом рыдающий голос Рады:
– Вот ты как, да? Имей в виду, убью тебя, застрелю ночью из пистолета, если не мне, то и никому не достанешься.
– Пошла вон!
– Сволочь!
– Сука!!!
Раздался сильный хлопок. Убегая после обмена «любезностями», Рада со всей силы шандарахнула дверью о косяк.
– Дрянь подзаборная! – с чувством произнес Глеб Лукич.
Затем Ася услышала легкий скрип, позвякивание и бульканье. Скорей всего хозяин решил привести в порядок разбушевавшиеся нервы посредством хорошей порции коньяка.
Минут через пять он тоже ушел. Еле живая от страха, горничная выбралась наружу и кинулась прочь, не кончив уборку.
– Это все? – поинтересовалась я. – Ага, – кивнула Ася.
– Да уж, малоприятный разговор.
– Кошмар, – покачала головой горничная. – Честно говоря, я понимаю, что для Рады Александровны все плохо складывается, мне ее очень, очень жалко.
– Зачем тогда «утопили» хозяйку? Могли и не рассказывать ничего!
– А я и не собиралась, – слабо отбивалась Ася, – но один из ментов, тот, в светлом костюме, так ловко расспрашивал, прямо вытянул все, я сама не заметила, как разболтала!"
"Я вышла в сад, вдохнула влажную ночную свежесть и присела на скамеечку под одуряюще пахнущим кустом жасмина.
Похоже, драгоценная Асенька врет, вопрос только в том, все ли она придумала или только часть? Многое в ее рассказе вызывало недоумение. Сначала то время, когда девица явилась убирать кабинет, – восемь вечера.
