– Я-то с какого бока должна присутствовать при этой процедуре?
Роман пожал плечами:
– Наверное, беспокоитесь, что будет с вашей дачей?
Я пожала плечами:
– Что будет, то и будет, я понимаю, что смерть Глеба Лукича внесла коррективы в планы.
– Вам жаль дома? – спросил Роман.
– Мне жаль Ларионова, – парировала я.
Пару секунд Миловидов смотрел на меня своими темными, непроницаемыми глазами, по их выражению было совершенно непонятно, о чем он думает. Взгляд не выражал ничего: ни интереса, ни сочувствия или приязни.
Так смотрит на покупателей плюшевый мишка, поблескивая пуговичками, пришитыми по бокам носа.
Неожиданно Роман спросил:
– Если бы некто, провидение, скажем, предложило вам обмен: оживлю Глеба, а ты откажись от дома. Ваше решение?
Забыв, что на мне только крохотный халатик, вернее, шелковая распашонка, я вскочила с кровати и забегала по комнате в полном возмущении.
– К сожалению, у меня на руках дети и животные, иначе…
– Что? – ползал по мне взглядом Роман. – Что иначе?
– Мигом бы ушла отсюда.
– И вам не нужна новая дача?
– Наш дом дышал на ладан, может, и простоял бы еще лет пять, но неминуемо бы и сам развалился. Мы его не ремонтировали.
– Отчего же? Так нуждаетесь?
– Да нет, деньги можно найти, не хотели возню затевать… Я рассказала Глебу Лукичу правду о состоянии дачи, но он только отмахнулся. Спасибо, конечно, Ларионову, однако, думается, стройку надо прекратить.
– Почему?
– Во-первых, у его семьи теперь нет кормильца и явно возникнут проблемы с деньгами, а во-вторых, ни Рада, ни Ефим, ни Макс ни в чем передо мной не провинились.
Роман вытащил сигареты.
– Вы разрешите?
– Бога ради.
– Имейте в виду, – хмыкнул Миловидов, – средств у сироток хватит, чтобы построить вам фазенду, грех не воспользоваться.
Слово «сиротки» резануло слух, и я мигом крикнула:
– Пусть лучше потратят эти деньги на образование Тины, мы способны сами, если захотим, возвести дом.
Роман поднялся, открыл окно и, выгоняя рукой в сад дым, неожиданно улыбнулся и мигом превратился в приветливого, обаятельного парня.
– Извините, Лампа, за неприятный разговор, но мне требовалось кое-что уяснить для себя.
– Уяснили?
– Да. Уезжать никуда не надо, дом строится, будет готов к середине сентября.
– Спасибо, обойдусь.
– Обиделась? Ей-богу, зря.
– Вы же говорили о том, что у Ларионовых после смерти Глеба Лукича начнутся проблемы.
– Я? – изумился Роман. – Да никогда я не произносил ничего подобного, это вы заявили.
